"Кто это был?" спросила Жюстин, ее гнев, как и мой, уменьшился.

"Чертов ад", повторил я, и без предупреждения все моя жизнь обрушилась на меня. Я любил Морган, но она шпионила за мной! Я был Сикером, но мне было все более неудобно от тайн Совета и некоторых их методов. И мой отец! Я не хотел даже идти туда. Мой отец, который не был отцом; моя мать, которая умерла. Этого всего было слишком много, и я захотел исчезнуть на склонах гор, чтобы меня никогда никто не видел снова. Я потер руками лицо, челюсть, чувствуя себя сорокалетним и очень, очень усталым.

"Хантер, что это?" спросила Жюстин нормальным голосом.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на нее, ее заинтересованные глаза цвета дубовых листьев осенью, и следующее, что я осознал, было то, что она прижалась ко мне и притянула мою голову, чтобы поцеловать меня. Я был поражен, но мог бы сделать шаг назад. Но не сделал. Вместо этого моя голова наклонилась, руки обвились вокруг нее, и наши губы встретились с настоичивостью, такой горячей, какими были наши аргументы. Детали откладывались в моем сознании: что Жюстин была ниже и полнее, чем Морган, что она была сильнее, но менее агрессивной, чем Морган, что она имела вкус апельсина и корицы. Я привлек ее ближе, желая, чтобы она превратилась в Морган, затем осознал, что я делал, и отпрянул.

Тяжело дыша, я просмотрел на Жюстин, пребывая в ужасе от того, что я только что сделал, даже от того, как я признал, что мне понравилось это, что это было приятно. Она улыбнулась мне, ее полные губы, блестящие глаза.

"Я хотела сделать это с первой минуты, как увидела тебя" сказала она мягким голосом. "Меня не привлекало так ни к кому не знаю как долго." Она потянулась ко мне снова и провела руками по моей груди, разводя свои пальцы и нажимая на мышцы там. Осторожно я накрыл ее руки своими и отвел их от меня.

"Жюстин", сказал я: "Мне очень жаль. Я не знаю, что сказать. Я не должен был целовать тебя, по разным причинам. Я не знаю, что на меня нашло. Но я прошу прощения."

Она рассмеялась — легким музыкальным смехом — и попыталась прижать меня ближе снова. "Не извиняйся" сказала она, ее голос притягивал меня и без заклинания. "Я говорю тебе, я хотела поцеловать тебя. Я хочу тебя." Ее глаза наполнились решимостью, и она шагнула ближе ко мне, так, что мы соприкасались от груди до колен. Я почувствовал ее полные груди-подушки напротив моей груди и ширину ее бедер, напротив моих. Это было потрясающе, и я чувствовал себя ужасно виноватым.

"Мне жаль, Жюстин" снова сказал я, отступая назад. Я пересек комнату большими шагами и схватил свое пальто. "Мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть". Затем я выбежал в дверь, как собака, оказавшаяся на свободе, и бросился к своей машине.

Я вернулся в гостиницу раньше, чем рассчитывал. Все что я хотел это лечь на кровать и выяснить, что черт возьми только что произошло. Я знал, что я любил Морган искренне и по-настоящему, и я знал, что меня сильно тянуло к ней. Тот факт, что мы не спали вместе, казалось, не имеет никакого отношения к этому — я был уверен, что мы сделаем это, когда это будет правильно. Нет, это было странное происшествие, и я должен был понять это, чтобы я мог убедиться, что это никогда не повторится снова. Мне также просто необходимо было очистить голову от совета и моего отца. Сложная задача.

Кряхтя про себя, я повернул ключ в замке и попытался открыть дверь. Она не сдвинулась с места. Я попытался ключем еще пару раз, затем понял, что проклятая дверь была заколдована изнутри! Работая так быстро, как мог, я разрушил все блокирующие заклинания, затем ворвался в комнату. Отец был на полу, торопливо сметая белое вещество под свою кровать. Я бросился к этому веществу, приложил к нему палец и попробовал на вкус. Соль.

"Что ты делал?" потребовал я, в то время как он поднялся и сел на кровати, отряхивая руки. Он молчал и я оглядел комнату. Теперь я увидел небольшой участок концентрических кругов силы, которые он нарисовал на полу с помощью соли и также нашел книжку, написанную на гаэльском языке. Письменный гаэльский был препятствием для меня, но я мог читать достаточно, чтобы расшифровать, что там была глава о создании своего рода искусственных бит деарк, вдали от места силы. Мне захотелось бросить книгу через всю комнату.

"Жюстин дала тебе ее, или ты сам взял?" потребовал я, забирая книгу у него.

Он посмотрел на меня. "Я взял ее," сказал он без угрызений совести.

Я покачал головой. "Почему я даже удивлен?" спросил я сам себя. Неожиданно чувство злости показалось бессмысленным. Вместо этого чувство глубокой грусти охватило меня, когда я принял тот факт, что я не был достаточным поводом для отца, чтобы он хотел жить. Я плюхнулся на кровать и посмотрел в потолок. "Почему я разочарован? Ты не хочешь прекратить контактировать с мамой. Тебя не волнует, что это причиняет боль ей, что это причиняет боль тебе, что это причиняет боль мне. Тебя не волнует, что ты собираешься забрать единственного родителя, который у Элвин и меня остался. Я просто — я не знаю что делать. Тебе нужен отец, твой собственный отец. Я не подхожу для этого."

"Сын, ты не понимаешь" начал отец.

"Так ты говоришь", перебил я его, поворачиваясь на бок, спиной к нему."Никто не понимает что ты чувствуешь. Никто никогда не терял того, о ком они заботились, кроме тебя. Никто никогда не чувствовал такой боли, кроме тебя. Ты такой чертовски особенный". Я не пытался скрыть свою горечь. Я ненавидел тот факт, что я заботился достаточно, чтобы быть разочарованным. Я ненавидел отца за то, кем он был, и за то, кем не был.

"Нет, я имею ввиду ты не понимаешь, что я делал", сказал отец, сильным тоном в его голосе. "Я пытался помочь тебе".