Я ехал очень тихо, в глубокой, внутренней тишине. Мой мозг начал взрываться и я отвел машину к обочине шоссе. Было темно, почти семь, и я оставил фары включенными.

"Что случилось?" спросил отец, глядя на капот автомобиля.

"Ты говоришь, что Кеннет знал, где ты был, еще до Рождества?" спросил я тихо.

"Да".

Я энергично потер подбородок, думая. В груди сжалось и мои челюсти стиснулись, когда истина просочилась до меня. Совет узнал, где были мои родители три месяца назад. Кеннет знал их местонахождение три месяца! Если бы он сказал мне, я бы смог приехать и увидеть мою мать, пока она была еще жива! Это знание ошеломило меня. Я мог увидеть мою мать живой. Я мог увидеть ее, поддержать ее.

Кеннет знал, и он не сказал мне. Почему

Я вспомнил. Рождество. У Морган и у меня было финальное раскрытие карт с Селеной Бэллтауэр и Кэлом Блэром. И затем мы уехали в Нью Йорк, чтобы найти Киллиана и Кьярана МакЭвана.

Могло ли это быть причиной? Мог ли совет хотеть задержать меня в Видоуз Вэйле чтобы помочь защитить Морган? Они решили, что не говорить мне предпочтительнее, чем дать мне выбрать возможность увидеть мою мать? Что если они забрали этот последний шанс у меня?

Это казалось так, думал я, глотая с трудом.

Если я был прав, совет относился ко мне как к ребенку, или пешке. Мной манипулировали, предали. Как они могли решать мою судьбу как в данном случае? Кто они были такие, чтобы принимать такое решение?

Трясясь, я вывел машину обратно на узкое шоссе. Внутри, я чувствовал, как будто мое сердце высохло в обгоревший кусок угля. Почему я работал на совет? Когда-то я абсолютно верил в них. А теперь? Я не знал больше. Я ничего не знал. Все что я знал, было — как быть Сикером. Если я не буду Сикером, что я буду делать?

"Все в порядке, сын?" спросил отец.

"Да", пробормотал я тихо.

Но я лгал. Ничего не было в порядке, совсем ничего. Я задавался вопросом, будет ли когда-либо все в порядке снова.

Конец.