— Какой у тебя будет круг общения, ты подумала? Кому ты будешь интересна?

— Да плевать мне на это, — я уже не подбирала слова, поскольку мы обе орали, только сила была не на моей стороне. — Не нужен мне никакой круг, мне хорошо быть дома, мне хорошо в узком кругу моей семьи, а когда я рожу детей...

— Рожай! — мама почти визжала. — Давай, рожай, чёртова рожальная машина!

Слёзы брызнули у меня из глаз. Нет, не найду я понимания, никто меня не поддержит... Шурик не в счёт.

— В общем, так: пока ты живёшь с нами, ты будешь делать то, что надо. Так что выбирай институт.

— Я даже имею право выбора? — сквозь слёзы тихонько съёрничала я.

— Конечно, — почти кротко ответила мама. — Но я бы посоветовала тебе либо журфак, либо киноведческий — ты же так интересуешься кино и столько про него знаешь...

Что правда, то правда: я прочитала про кино, режиссёров и артистов всё, что было у нас в доме, а в доме у нас было всё, что выходило на русском языке на эту тему. Я до сих пор иногда удивляю Женю знанием мировой киноистории, и он меня спрашивал не раз:

— А почему ты не пошла на киноведческий?

Ой, Женечка, да всё потому же: я слишком низко оценивала свои способности и шансы. Как же! На киноведческий толпами идут те самые «другие девочки и мальчики», которые, в отличие от меня, легко учились сразу в пяти местах — двух школах, на курсах иностранных языков, курсах кройки и шитья и художественной росписи по дереву. И, наконец, самое главное: чтобы поступить, надо было сдавать эк-за-ме-ны... И это мне казалось совершенно непреодолимым. Допустим, случится чудо — я поступлю. Так ведь сессия дважды в год! Разве это можно выдержать?

Именно поэтому мне не подходил ни киноведческий, ни журфак, ни филфак, ни что-либо другое. Я пыталась объяснить это маме.

— Мамочка, ну, пойми, пожалуйста! Я не могу больше сдавать экзамены, — плакала я. — Просто не могу. Я умру! Я боюсь!

— Глупости! — чеканила мама. — Это такие глупости, что я слышать о них не хочу. Все волнуются, но все сдают экзамены.

— Я не просто волнуюсь, мама! Я не могу-у-у! — уже в голос выла я.

— Ты психопатку-то из себя не строй! — возвышала та голос. — Все могут, она не может! Ты хочешь в психбольницу? Если ты такая особенная, отправляйся в психбольницу!

Я проиграла. Я была раздавлена. Моя жизнь опять рушилась. Я летела в пропасть.

Мама разрешила мне уйти с работы, чтобы готовиться... куда? Вот этого я никак не могла решить, мозг отказывался принимать неизбежное: снова ужас экзаменов и учёбы с постоянным психологическим прессингом. Ведь по-другому в наших учебных заведениях никогда и не было...

Мной был выбран самый «лёгкий» вуз: Институт культуры, чем я ужасно насмешила родню.

— И кем ты будешь? Массовиком-затейником? — смеялись близкие.

— Я пойду на библиотечный. Библиотекарем я буду, — бубнила я.

— Ну и выбрала! — поражалась мама. — Почему именно это?

— М-м-м... — тянула я. — Ездить отсюда удобно...

— Ну, знаешь, — кипятился папа. — Выбирать институт по географическому принципу... Тупость какая!

— А я хочу быть библиотекарем, — старалась бодриться я. — Всё-таки всегда среди книг — приятно.

Не так уж я и лукавила: пытаясь найти хоть что-то положительное в сложившийся ситуации, я действительно уговаривала себя, что в тихих стенах любой библиотеки я буду спрятана от жизни и недобрых людей почти так же надёжно, как в «норке».

С трудом, но они смирились с моим выбором. Я ушла с приятной сердцу работы и засела за учебники. История, литература, инглиш... Каждый день я занималась по нескольким учебникам. Дело шло плохо: мозги застилал страх. Он отшибал память. Чем ближе дело было к лету, тем хуже работала голова.

Иногда паника так разбирала меня, что среди бела дня я плотно закрывала шторы в своей комнате, залезала под одеяло и затыкала уши: мне хотелось темноты и тишины, мне хотелось «норки», маленькой, безопасной норки.

Однажды Шурик застал меня в таком состоянии.

— Что такое? Что случилось? — переполошился он.

— Тсс, — я приложила палец к губам. — Не надо так громко. Давай говорить тихо.

— Да что с тобой?

— Я боюсь. Ты же знаешь... Я очень боюсь, Шурик! Я, наверное, не выдержу...

Муж шумно вздохнул, обнял меня и начал жалеть.

— Бедненькая ты моя, родная! Ну, всё будет хорошо, вот увидишь! Чего ты так боишься, дурочка? Это же такая ерунда, поверь! Ты поступишь и будешь лучше всех учиться...