А это неудобно. Люди пришли сегодня из других школ.

Но потом Сигаев и Барышев перестали кричать о портфелях и начали, как и все, кричать, требовать стрельбы и скачек.

* * *

Значит, все требовали и кричали и… получили это на следующий день. Каждый лично получил. Во всех кинотеатрах города, где шёл фильм из жизни ковбоев прошлого века, скакали на лошадях и стреляли теперь они сами. Все теперь были не в залах, а на экране. У всех всё сбылось, о чём мечтали!

Даже Коля Мухин скакал, и Боря Завитков, и Серёжа Данилин.

И не на стульях, а на лошадях. Настоящих, живых!

И не надо было кричат^ «и-го-го» по-лошадиному, потому что лошади сами кричали «и-го-го».

Киногерои.

Пришли из жизни на экран. Да-да, не с экрана в жизнь, а наоборот — из жизни на экран. Побрили головы и пришли.

Барышев почти совсем перестал учиться, а только скакал на экране в кинотеатре «Пламя».

Даже Сигаев из взаимопомощника сам превратился в отстающего, потому что только скакал и стрелял.

Каждый вечер в кинотеатре «Смена».

Козерог участвовал, и даже Игорь-тугодум. Правда, там, где участвовал Игорь, фильм длился на час дольше, потому что Игорь во всех эпизодах всё делал с опозданием.

А Тёма Новиков нигде не скакал и не стрелял.

Он ждал, когда ему вернут рубль. Он был печальным рыцарем…

Первым перестал скакать Вася Филёнкин. Может быть, потому, что он первым начал. Ноги у него окривели. Болело то место, которое находится пониже хлястика пальто. Голова от солнца болела.

Песок на зубах скрипел. Всё время хотелось пить и тошнило от сигар.

Днём в Техасе жарко, ночью — холодно. А спать приходилось на земле.

Спать надо было на открытом месте, потому что домов в Техасе мало и они очень все неблагоустроенные.

И главное, надо было думать о деньгах. Зарабатывать их на себя, на лошадь и на сигары.

Что по сравнению со всем этим быть тигром — чепуха!

Тигром он был в современном городе, где всё есть: водопровод, дома с лифтом и кроватями, в которых можно нормально спать.

Сигаева бандиты ранили в локоть. Не сильно, но всё-таки локоть болел. Может быть, он и сам его ушиб, но говорит, что ранили. На Барышеве оборвалась одежда, растрепались сапоги. Он был голодный. Мечтал съесть что угодно. Вовка Козерог зазевался на железнодорожной станции и чуть не попал под старинный паровоз с огромной трубой. В прошлом веке были такие паровозы. И вообще его разоблачили, что он не Ковбой. Кто-то знающий русский язык прочитал надпись на голове, и Козерога отправили к шерифу. Шериф хотел его арестовать, но Вовке удалось убежать.

Теперь Вовка должен сражаться, кроме бандитов, ещё и с шерифом.

Коля Мухин с друзьями потихоньку слез с настоящих лошадей и выступал на стульях. Так было как-то спокойнее. Зрители вначале возмущались, а потом привыкли.

— Надо его найти, — сказал Вася Филёнкин ребятам. — Пускай он сам скачет и стреляет. И всякие штуки делает. И его друзья-ковбои.

— А где найдёшь его теперь?

— На такси уехал, конечно.

— В городе скрывается. От нас от всех!

Игорь-тугодум сказал, что он вообще больше

выступать в своём кинотеатре не может — он продал лошадь.

— Как же так? — удивились ребята.

— Она мне надоела, и я её продал зрителям.

— А деньги где? — сейчас же спросил Тема Новиков.

— Проел небось! — выкрикнул голодный Барышев.

— У меня их отняли, — очень грустно ответил Игорь.

— Кто?

— Бандиты. Во второй серии, когда я должен был одного из них убить.

Сигаев тут же начал показывать локоть: вот… его ранили прямо сюда… Пулей или ножом… Болит очень… Выступать он тоже не может.

— А у меня что, — закричал Вася Филёнкин, — ноги железные, что ли? Кривые совсем. И неизвестно, когда теперь выпрямятся.

Коля Мухин, Данилин и Завитков подумали: как хорошо, что они вовремя пересели с лошадей на обыкновенные стулья. А ведь на этих стульях можно постепенно спрыгнуть с экрана — ив зал… к зрителям…

И спрятаться среди них. От бандитов и от всех ковбоев.

А Вася Филёнкин не успокаивался, кричал:

— И песку полный рот у меня… Вот! — И Вася начал выплёвывать песок. — Вот! Вот! И сигары я больше курить не могу — тошнит!