Шон! Что же будет с ним, когда он узнает о нашем разводе? – с горечью думал Роджер. Он должен возненавидеть меня, и Ванесса приложит все силы, чтобы возбудить в нем это чувство. В сотый раз за последний месяц мысли Роджера вновь обратились к ней. И в который раз он тщетно гнал их от себя. Ванесса красива, блистательна, удачлива. Однако недоставало в ней мягкости, нежности, доброты. Чтобы стать преуспевающим адвокатом, Ванесса была готова на любые грязные уловки, лишь бы получить место в престижной конторе. Она добилась своего, не заметив, как превратилась в жестокую, расчетливую женщину под стать мужчинам-бизнесменам, которых так отчаянно хотела обставить.

В гостиной теперь все выглядело иначе. На месте прежнего белого дивана с большими уютными подушками вальяжно распластался новый: длинный, обтянутый зеленой кожей, словно крокодил. В стену напротив дивана был вмонтирован домашний кинотеатр. По телевизору шел какой-то старый мюзикл. Ванесса сидела в левом углу дивана, поджав ноги и сгорбившись. На лице не было ни одного сухого места, глаза вспухли от слез. Вокруг нее все было усыпано использованными бумажными платочками. Услышав его шаги, она отвернулась и обтерла щеки платком.

Господи, может быть, она все поняла? – подумал Роджер. И ему вдруг захотелось обнять Ванессу. Трусливое желание, попытка примириться перед разводом. Он сел напротив нее – какой-то неловкий, глупый, сутулясь, не зная, куда девать руки.

– Я открыл своим ключом. Это в последний раз, – сказал он.

Ключ звякнул о стеклянный стол. Ванесса безразлично посмотрела на него, ей было все равно, останется ключ у Роджера или будет выброшен с мусором.

– Ты готова?

Он помог ей подняться, заметив про себя, что не испытывает никаких эмоций, касаясь ее ладоней, придерживая за талию.

– Нельзя же быть такой аморфной! – Он резко встряхнул ее за плечи и снова усадил перед собой.

– Чего ты хочешь? – бесстрастным голосом спросила она. На Роджера пахнуло коньяком. Ванесса снова напилась.

– Ванесса, прошу тебя, умоляю, открой глаза, прозрей! – Роджер взял ее холодные руки в свои и сжал, стараясь удержать ее внимание. – Многое для нас обоих уже кончилось. А каким будет наше будущее и будущее Шона зависит от доброй воли каждого из нас. Отбрось это ощущение катастрофы, оттого что супружество не удалось. У нас было столько счастливых, возвышенных мгновений, и они никуда не денутся, они в нашей памяти. Но давай смотреть правде в глаза, трещина между нами пролегла задолго до появления Джоанны. И никто, кроме нас, не виновен в этом.

– Джоанна… Снова Джоанна. Ты разводишься со мной из-за нее, а вовсе не потому, что супружество не удалось. – Ванесса отняла свои руки и высморкалась в последний платок, который лежал у нее на коленях. – И зачем я согласилась поехать на эти проклятые водопады? Я привыкла к тому, что ты мне изменяешь, потому что все эти девицы не стоили меня. Поэтому ты всегда возвращался ко мне. А чем эта лучше тех?

– Я прощаю тебе эти слова о Джоанне в память о наших счастливых моментах. Я люблю Джоанну, и мне все равно, что ты думаешь о ней. И знаешь, ведь это не к тебе я возвращался все эти годы. К Шону. Если бы ты не занималась только собой, тратила время не на магазины, а на нас с Шоном, мы могли быть отличной семьей.

– Я не дам тебе свободу, чтобы ты женился на ней, – безумно улыбаясь, сказала Ванесса. – Мечтаешь взять в жены музыкантшу, подстилку в мужском оркестре?

Звук звонкой пощечины отрезвил ее, она вскочила и босиком отбежала к двери. Она не чувствовала боли, но страшный взгляд мужа напугал ее больше, чем удар.

– Замолчи, злобное чудовище! – заорал Роджер. – У тебя пьяная истерика. Ты немедленно приведешь себя в надлежащий вид, и мы поедем в суд. Или мне придется волочь тебя по земле.

Полная дама с жидкими, разлетающимися волосами и серыми глазами, посмотрела на мистера и миссис Деннехи. Уверенным движением руки с коротко остриженными ногтями судья указала супругу на стул слева, супруге – на стул справа. И Роджер верил в него, верил вопреки всему.

– Я хотела сначала принять каждого из вас отдельно, – сказала она, – но, увы! – у меня нет времени.

Дама безразлично взглянула сначала на Ванессу, затем на Роджера – они застыли неподвижно и почти отсутствовали, разделенные некой воздушной стеной и чем-то вроде паралича, мешавшим им поворачивать головы друг к другу.

– Мне было бы приятно, если бы вы сидели рядом друг с другом не в последний раз. Сейчас моя задача заключается в том, чтоб заставить вас вспомнить, как это было впервые…

Далее следовало несколько дежурных фраз, сказанных доверительным тоном и призванных вызвать в памяти их полное согласие, которое никогда не должно было превратиться в разногласие. Дама упомянула и малыша Шона, который так нуждается в добрых отношениях между мамой и папой, даже если эти отношения немного испортились. После двадцати пяти секунд торжественной тишины размышлений на истца бросили взгляд, сопровождаемый шепотом: