Шрифт:
Вилмер. Нет, не понял.
Террорист. А это не твое дело.
Террорист запрыгивает на холм и скрывается в кустах.
Вилмер. Вот именно, что мое дело!
Вилмер делает несколько шагов в сторону проходной, но останавливается. Справа на тропинке сидит темный ребенок, голый, с измазанным лицом и широко открытыми глазами.
Вилмер (начиная задумчиво, потом увереннее). Вот такие у нас (обращаясь к безмолвному ребенку, который не знает ни слова) с тобой дела. Тебе бы надо бежать отсюда… Да… Я вот в твоем возрасте, или чуть постарше, тоже много страдал, хотел изменить мир. Думал идти в политику, но в школе при приеме в дружину нашистов, мне сказали — ты должен изменить себя. Тогда я понял, что в политику на Вилтисе идти нельзя, поскольку ее нет, а есть оглоеды и вольнодумцы. Хотел было пойти в вольнодумцы, но испугался… Пошел менять мир и Вилтис в науку. Ведь одно дело фальсифицировать историю, а другое, — химию. Миром правит химия, серная кислота сильнее нинел-нитупизма на все времена. Однако ничего изменить я не мог. Все наши исследования контролировались Ядром и БСФ, я уж не говорю про результаты. Мы старались не думать, зачем БСФ нужно столько объемного напалма, почему высшие руководители Ядра интересовались предельной концентрацией аэрозоли путчины. Мы закрывали глаза на куски тел темных людей, мы честно брали анализы, соглашаясь, что эти останки взяты у трупов, хотя на большинстве были выжжены номера фильтрационных лагерей. Для нас были только химические элементы, мы ими играли честно, соблюдая правила игры в пробирке. Вот и сейчас у меня в руке капсула с химической смесью, я даже догадываюсь какой. Но только в этот раз буря будет не в пробирке! Они за все ответят! Они не дают нам изменить мир, тогда мы взорвем его. Они не хотят законного суда, тогда их (и нас) будет судить Бог. Я больше не хочу так жить, я не хочу лжи, тупости. Если нельзя по-человечески, если нет на Вилтисе свободы, то пусть не будет и жизни. Я не Бог, я ученый, а ученый тоже кое-что может.
Вилмер молча смотрит на малыша.
Вилмер. А ты что тут расселся? Беги же скорей… Хотя, куда тебе бежать… Что же это такое, выходит вы все обречены? Весь темный мир полностью погибнет. Почему этот чертов Едавар мне ничего не сказал, что будет с темным миром. Я не могу обречь целый народ на смерть, я же не ядровец и не нашист. Конечно, вас в любом случае уничтожат всех, хотя смысла в этом не будет, но, зная злопамятную натуру Нитупа, можно не сомневаться. Но почему же я? Я не хочу быть убийцей! Они скажут, что я трус, но я не трус. Это обман, почему мы решили за тысячи людей, что жизнь будет остановлена, почему мы обрекаем тысячи на страдания и гибель, почему темный народ не имеет ни малейшего шанса? Илос говорит, что это философия экзистенциалиста, но мне кажется, что Едавар, как всегда, все исказил и сделал из экзистенциализма обыкновенный нинел-нитупизм!
Вилмер разворачивает сверток, вынимает чеку, запрыгивает на левый холм и бросает в пропасть бомбу. Через минуту глухой взрыв.
ЗАНАВЕС
ЭПИЛОГ
С вершины вулкана море казалось алым от лучей заходящего солнца. Нитуп стоял на каменной трибуне, опираясь кулаками на перила. Весь крутой склон до самого берега и все дороги были заполнены невысокого роста людьми с темными от употребления путчины лицами. Их сверкающие глаза были устремлены только на Нитупа, единственного и главного управителя крана путчины.
Нитуп выпрямил спину, по привычке стараясь казаться выше (сам он был маленького ростика). Масса ответила гробовым молчанием. Пару минут Нитуп наслаждался тишиной, потом резко поднял правую руку и выкрикнул:
— Хайль!
Молчание. Потом, через секунду, масса взорвалась в одном порыве:
— Нитуп!
Опять молчание, контролируемое Нитупом, потом снова:
— Хайль!
— Нитуп!
— Хайль!
— Нитуп! Нитуп!
— Хайль! Нитуп! Нитуп! Хайль Нитуп! Нитуп Хайль! Хайль! Нитуп! Хай-Ни! Туп-ель! Туп-Ха! Ни! Ха! Пут! Хайль! Ни! Ха! Тин! Хайль! Ни…Хайль Путин!