– Глаза! – прохрипел, пуская розовые пузыри, Слон.

– Ты слышишь меня? – нахмурил брови Вандал. – Любого, кто решит, что мои слова вода, рано или поздно ждет смерть. По-другому выжить просто нельзя. Вы мне еще спасибо скажете. Так что, Зуб, кончай его.

– Глеб! – неожиданно завыл Слон. – За что, братишка?

Он встал на колени. Лицо было перепачкано грязью. Из глаз ручьями текли слезы.

– Зуб! – процедил сквозь зубы Вандал.

Оглянувшись на Лютого, Зуб достал пистолет.

– А-а-а! – Слон вдруг вскочил и прыгнул на Вандала.

Опешив, Глеб не сразу сообразил, что произошло, и в следующий момент охнул от удара о землю. Под весом Слона захрустели кости, а в глазах потемнело. Но Вандал быстро взял себя в руки. Он схватил Слона за нижнюю часть лица и скомкал ее, как лист бумаги. По руке потекли слюни. Глеб собрался с силами и свалил с себя тушу подельника. Еще немного, и они поменялись местами. Теперь Вандал оседлал его.

Неожиданно Слон обмяк. Его тело начало вздрагивать. Вандал встал. Слон громко всхлипнул, перевернулся на живот и зарыдал. От этого Вандалу стало нехорошо.

– Кончай его! – крикнул он Зубу и направился прочь.

Раздался звук открывающейся двери. Вандал поднял глаза. Из машины выбрался Джамбулат. Позади дважды выстрелили из пистолета.

– Как имя твоего новенького? – спросил Джамбулат.

– Филин. – Вандал нашел в себе силы и с трудом оглянулся.

Лютый и Зуб стояли над трупом Слона. Филин надевал куртку.

– Я хочу знать его имя и фамилию, – уточнил Джамбулат.

– Антон, – Вандал остановился. – А фамилия… – он снова оглянулся. – То ли Филькин, а может, Филинов… Зачем тебе?

– Чечня – маленькая республика, – прищурившись, проговорил Джамбулат. – Мне надо несколько дней, чтобы узнать, правду он говорит или нет.

– То, что воевал? – догадался Вандал. – Да и проверять нечего. За два дня троих замочил. Вчера после того, как баб навестили, я ему водки предложил. Он говорит, если завтра стрелять, то нельзя. Сразу видно, профи.

– Все равно, – цокнул языком Джамбулат. – Я привык проверять все сам. Не хочу бросать деньги на ветер.

Был выходной. Набережная Москвы-реки кишела народом. Оставшийся вдоль кромки берега лед потемнел под весенними лучами солнца. Празднично сияли золотом купола храма Христа Спасителя. В утреннем воздухе были разлиты тишина и безмятежность.

Джамбулат прогуливался по набережной Москвы-реки. Неожиданно ветерок принес странный, волнующий запах, от которого у чеченца защемило сердце. Отчего-то по спине пробежали мурашки; странная нежная тоска заставила его сначала замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться. Пытаясь не потерять ощущение этого трепета, он втянул носом воздух. Пахло камнем и снегом. Здесь, в центре Москвы, он вдруг ощутил знакомый с детства запах. Сдерживая дыхание, Джамбулат подошел к ограждению набережной, положил на шершавый гранит руки, подставил лицо ветру, закрыл глаза. Ему показалось, что он стоит в саду своего деда в горном селении и сейчас мать позовет его обедать.

«Странно, чем старше становлюсь, тем острее понимаю ценность каждой прожитой на этом свете минуты, – подумал он. – Неужели что-то может быть прекрасней детства, да и жизни вообще? Это уже не могут чувствовать те, кто взорвал себя в поездах метро. Они лишили этого удовольствия и тех, кто находился рядом. А вдруг я тоже умру?»

Он своим звериным чутьем вдруг почувствовал, что рядом кто-то остановился. Запах утренней свежести разбавил аромат дорогого одеколона, и он открыл глаза.

– Добрый день, Джамбулат, – поприветствовал Блейбнер.

Он был одет в куртку с отороченным мехом капюшоном и джинсы. На голову американец натянул кепку с длинным козырьком.

– Здравствуйте, – раздосадованный тем, что ему не дали вдоволь насладиться воспоминаниями, кивнул Джамбулат.

– Как настроение? – видимо, что-то почувствовав, спросил американец.

– Нормально, спасибо, – глядя на высившиеся за рекой дома, вздохнул Джамбулат. – Почему спросили?

– Как говорят русские, – Блейбнер закатил глаза и пощелкал пальцами, – смурной ты. Вот!

– Хватит обманывать! – неожиданно вскипел Джамбулат. – Вы такой же американец, как я якут!

Блейбнер оцепенел.

– Я давно понял, что вы русский, – продолжал развивать свою мысль Джамбулат. – И самое смешное, что это особенно заметно, когда вы пытаетесь выдать себя за иностранца. Подчеркиваете, что плохо знаете некоторые слова на русском.

– Кто вам это сказал? – растерянно спросил Блейбнер. – Даже грузины не подозревают об этом.

– Я не грузин, – фыркнул Джамбулат. – И привык верить прежде всего себе.