M.L.: Вдохновение возникает из… Тьмы, переживаний каких-то процессов в своей душе, мыслей, взаимодействия со Тьмой, открытий чего-то нового на Пути, из ярости.

CD: Что будет с группой дальше?

H.B.: Мы рассчитываем выпустить альбом, после чего группа, вероятнее всего, прекратит своё существование.

M.L.: У нас есть демо, следом за ним будет записан альбом. Далее будет поставлена точка. Группа прекратит своё существование. Останавливаться на этом не стоит. Будет сказано Слово. Всё.

CD: Что для вас Black Metal?

H.B.: Black Metal — это инструмент, оружие, используемое нами в войне с богом. Нередко можно видеть, что средство начинает восприниматься как цель, но Black Metal — не самоцель, но то, что существует ради воплощения определённых целей. Это язык, позволяющий высказать то, для чего не хватает слов в человеческом языке.

M.L.: Black Metal для нас — оружие, которое используется до определённого момента. Когда цель достигнута, он перестаёт удовлетворять как средство противостояния, но это, безусловно, этап, который должен быть пройден.

CD: Насколько эта идея жива сейчас? Какое участие вы принимаете в Black Metal культуре?

H.B.: Сейчас слишком много появилось модных групп, для которых Идея — это нечто отвлечённое и в лучшем случае второстепенное, а обычно — вообще не имеющее значения. Разумеется, нельзя было ожидать, что будет иначе. Такая ситуация была предопределена в тот момент, когда Black Metal впервые попал на газетные полосы и в новостные передачи. После этого нельзя было ожидать, что не будет профанации. Сейчас, а особенно в этом городе, трудно говорить о Black Metal культуре, а, следовательно, и о нашем участии в ней.

M.L.: Black Metal агонизирует. Очень мало осталось команд, делающих что-то действительно искренне, поэтому он мёртв большей своей частью. Мы НЕ принимаем участия в этой «культуре». Она отсутствует как класс.

CD: Как вы оцениваете претензии Black Metal на то, что это действительно Зло, выходящее за рамки музыкального стиля?

H.B.: Я бы сказала, Black Metal — это разрушение души звуком. Что касается выхода за рамки только музыкального стиля, на мой взгляд, это верно. Однако нередко можно услышать мнение, что Black Metal, сыгранный технично или же имеющий определённые музыкальные достоинства, не является истинным. На мой взгляд, это абсурдно. Безусловно, технические данные музыкантов и достоинства сыгранной музыки не первостепенны. Но это отнюдь не значит, что Black Metal должен целенаправленно играться некачественно. Если кто-то хочет донести свою мысль до слушателя, хорошо бы ему не шепелявить и не заикаться. Хотя, безусловно, первостепенное значение имеет наличие этой мысли.

M.L.: Как было сказано чуть выше, если команда предана Дьяволу на 100 %, если за словами стоят какие-то конкретные вещи, делаемые не на уровне сожжения церквей, а чего-то более глубокого — взаимодействия с Дьяволом, познаний, открытий и способностью совместить это каким-то образом с музыкой, способностью воплотить свои мысли во что-то действующее на слушателей, тогда те, в ком есть эта часть, поймут их. Тогда банда может претендовать на честность того, что они делают.

CD: Развиваясь, эта культура подразумевала союз, братство. В чем вы видите причину многочисленной вражды? Есть ли враги у вас?

H.B.: Видимо, дело в том, что люди часто видят в Black Metal средство для решения каких-то личных проблем, для ублажения своего ego. Столкновение интересов и ведёт к возникновению вражды. Отдельное место занимают конфликты между теми, кто играет эту музыку для зарабатывания денег или славы и теми, кто делает это по более глубоким мотивам.

Враги? Такой титул надо ещё заслужить.

M.L.: Ни о каком братстве сейчас речи идти не может. Команды, являющие собой образцы честности, не выступают, поэтому с ними достаточно сложно контактировать.

Вражда? Я думаю, это нельзя назвать враждой. Просто все друг перед другом хотят выставиться, показать, что вот, мы «true», а вы — нет. Из-за этого все распри и возникают. Нам этот момент безразличен. Надо заслужить право называться врагом, я думаю, у нас их нет. Я бы не назвал врагами тех, кто пытается в чём-то помешать нам.

CD: Существует ли московская Black Metal сцена? Кто ее представители? Как вы можете ее охарактеризовать?

H.B.: То, что принято называть московской сценой, на мой взгляд, не заслуживает ни сколько-нибудь серьёзного внимания, ни подобного наименования. Возможно, существуют достойные команды, но они не взаимодействуют с представителями московской тусовки и не выступают вместе с ними на убогих мероприятиях, называемых здесь Black Metal концертами.

Пожалуй, могу только отметить подмосковный проект Grimness, но, насколько мне известно, он прекратил своё существование.

Краткая характеристика московской сцены: её нет.

M.L.: Московской блэк-сцены не существует в природе. Если хотите, мы — московская блэк-сцена. Есть помимо нас команды, но они не выходят на сцену. Характеристику для «ничто» найти нельзя.

CD: Ваше демо называется Die Now, кому адресовано это послание?

H.B.: Подробно всё сказано в песне «Die Now!». Это песня о тех, кого называют предателями, тех, кто меняет свои взгляды как перчатки, тех, кто считает, что имеет право называть себя сатанистом, а потом отказывается от того, к чему пытался приблизиться. Она адресована всем представителям этой породы в целом, но особенно — троим особям, которых мы знаем лично. Не будем называть имён — они сами знают, кто они есть. Это самая язвительная и, вероятно, наименее глубокая по смыслу наша песня.