— Итак, мы с тобой отправляемся на различные задания, а когда вернемся домой — загорелые, в отличной форме, — снова станем раскручивать это дело — с того места, где остановились.

Кейт вяло кивнула, потом подняла на меня глаза и спросила:

— Откуда ты знаешь, что тебе разрешат отправиться в Йемен?

— Мне нужно усилить следственную группу.

— И кто тебе об этом сказал?

— Капитан Стейн.

— Стейн?.. Но почему? Он предложил тебе туда поехать?

— Да. Чрезвычайно странное совпадение, не так ли? Учитывая предложение, сделанное тебе Кенигом.

— Ну ты и фрукт! — Под столом она нанесла мне туфлей довольно-таки болезненный удар в лодыжку. — Почему ты не сказал мне об этом с самого начала?

— Успокойся, Кейт, — посоветовал я. — Предложение Стейна не имело для меня ровно никакого значения, поскольку я сразу же отклонил его и решил подать в отставку. Но теперь, зная, что ты хочешь остаться на службе и для этого полетишь в Танзанию, я готов последовать твоему примеру и отправиться в Йемен.

Эти слова казались мне вполне логичными, но Кейт продолжала дуться и, когда я попытался взять ее ладонь, резко отстранилась и сложила руки на груди. Обычно это не предвещало ничего хорошего.

Снова раздался звук бьющейся посуды, и пожилые мужчина и женщина, сидевшие за соседним столиком, одновременно вздрогнули. Оставалось только надеяться, что в кафе «Акрополис» имеется дефибриллятор.

Кейт наконец успокоилась и холодно сказала:

— Ладно. Будем считать, что это дело решенное. Мы оба отправляемся в заграничные командировки. Возможно, это пойдет нам на пользу. А о расследовании, которым мы занимались, придется забыть.

— Рассматривай заграничную командировку только как необходимый шаг для карьерного роста — и все будет хорошо, — сказал я. — Кроме того, два или три месяца разлуки лишь укрепят брак.

— Я вовсе не это имела в виду.

— Я тоже…

Кейт наконец сменила гнев на милость и взяла меня за руку.

— Тебе нужно поговорить с Джеком.

— С нетерпением жду этой встречи.

— До вторника мне необходимо привести в порядок все свои дела. Сколько времени понадобится для этого тебе?

— Чтобы привести в порядок все мои дела, мне нужно не менее десяти лет. Но если поднажать, думаю, ко вторнику управлюсь.

— Мне надо также сделать прививки. И связаться с отделом командировок.

— Мне тоже.

— Пока я не вышла замуж, мне было наплевать, куда меня пошлют и сколько времени продлится командировка.

— Мне тоже.

— Ты же был нью-йоркским копом. Какие у вас могли быть командировки?

— Это верно. Командировок у нас не было. Но как-то раз я две недели провел в Бронксе.

— Джон, стань наконец серьезным…

— Хорошо. Как человек серьезный сообщаю тебе, что они используют одного из нас, чтобы закрыть рот другому. Это предупреждение. В следующий раз нам с тобой так легко не отделаться.

— Никакого следующего раза не будет, Джон. Дело закрыто.

— Согласен.

— Повтори!

Если бы я повторил эти слова, это означало бы, что именно так я и думаю. Но я так не думал, хотя чувствовал, что Джек Кениг использовал брачные узы, чтобы связать меня по рукам и ногам. И это было совершенно новым ощущением.

— У меня есть один недостаток. Я не умею проигрывать.

— Не строй из себя мачо! Говорю тебе, дело закрыто. Я его открыла, я его и закрываю. Ясно?

— Ясно. Обещаю тебе больше о нем не упоминать.

Кейт сменила тему:

— Известно что-нибудь новое по делу «Коула»?

— Ничего заслуживающего внимания. В противном случае мне бы об этом доложили.

— А вот в деле о взрыве американских посольств в Кении и Танзании появились кое-какие новые ниточки. Там прослеживаются следы террористической организации «Аль-Каида». Наши люди захватили двух членов этой группы, которые начали давать показания. Между прочим, считается, что «Аль-Каида» стоит и за взрывом эсминца «Коул».

— Ясно. — Я подозвал официантку, заказал поджаренную кукурузную сдобу с маслом и попросил принести счет.

— Эти командировки, можно, конечно, рассматривать и как наказание, но если разобраться, у нас появился шанс сделать кое-что действительно важное, — сказала Кейт.

— Это точно. Мы там быстренько управимся и вернемся домой. Чаю больше не хочешь?

— Нет. Ты меня слушаешь?

— А как же.

— Будь осторожен. Йемен — враждебная нам страна.