— Нет никаких команд, Джон! Есть лишь честный и откровенный обмен мнениями. Сид сам предложил поговорить с тобой, чтобы развеять твои сомнения относительно этого дела.

Сомнения относительно этого дела заронила мне в душу главным образом сама же миссис Мэйфилд. В то же время она попросила мистера Сибена промыть мне мозги, чтобы избавить от ложной веры в теорию заговора и ошибочных взглядов на причины катастрофы. К сожалению, она забыла поставить меня в известность о предстоящем разговоре. Несмотря на это я, желая ей подыграть, повернулся к мистеру Сибену и сказал:

— Я, знаете ли, всегда считал, что официальная версия этого дела грешит множеством неточностей и нестыковок. Я хочу сказать, что, помимо официальной, существует еще семь различных точек зрения на причины катастрофы рейса восемьсот: попадание ракеты, подводный выброс метана, плазменные «лучи смерти»… и так далее. Хотя Кейт безоговорочно принимает официальную версию, я…

— Позвольте в таком случае, мистер Кори, рассказать вам о том, что произошло в действительности.

— О'кей, валяйте.

Мистер Сибен ткнул пальцем в дальний угол. Я посмотрел в указанном направлении и увидел на полу некий довольно большой предмет, выкрашенный желто-зеленой краской.

— Это центральный топливный бак «Боинга-747», — сообщил мне мистер Сибен. — Не тот, что был установлен на данном самолете и разлетелся при взрыве на куски, а однотипный. Мы привезли его сюда для завершения реконструкции.

Я с любопытством рассматривал авиационный топливный бак. Признаться, по своей серости я считал, что он должен быть примерно таким же, как бак тяжелого грузовика. Однако этот предмет по своим размерам соответствовал скорее средней величины гаражу.

Тем временем мистер Сибен продолжал свой рассказ.

— То, что осталось от топливного бака борта восемьсот, было отправлено в лабораторию и очень внимательноизучено. — Сказав это, мистер Сибен очень внимательнопосмотрел на меня и добавил: — Первое. При химическом анализе на них не было обнаружено ни малейших следов взрывчатого вещества. Вы следите за моими рассуждениями?

Я с готовностью повторил за ним:

— При химическом анализе на них не было обнаружено ни малейших следов взрывчатого вещества…

— Правильно. Второе. На обломках топливного бака не было обнаружено также характерных повреждений, какие бывают при взрыве высокоскоростного снаряда, столкнувшегося с металлической преградой, как то: вогнутых поверхностей, определенного типа разрывов и деформаций. Вы продолжаете следить за моими словами?

— На обломках топливного бака не было обнаружено также характерных…

— Третье. Не найдено никаких следов проникновения в топливный бак высокоскоростного снаряда, а именно: его входного и выходного отверстий, имеющих так называемую лепестковую форму, — что отметает теорию применения кинетической ракеты, не имеющей взрывчатой боеголовки. Вы понимаете, о чем я?

— Скажите, а где находится то, что осталось от топливного бака?

— На складе лаборатории.

— Какая в процентном отношении часть топливного бака уцелела?

Прежде чем ответить, Сидни снова внимательно на меня посмотрел.

— Примерно девяносто процентов.

— Существует ли вероятность того, мистер Сибен, что входное и выходное отверстия от кинетической ракеты находятся в тех частях бака, которые не смогли достать с океанского дна?

— Шансы на это очень невелики.

— А вот мне представляется, что они составляют никак не меньше десяти процентов.

— На практике, да и по статистике тоже, вероятность того, что находящиеся друг против друга входное и выходное отверстия, не обнаруженные в имеющихся частях топливного бака, будут найдены в утраченных, значительно меньше упомянутых вами десяти процентов.

— Пусть будет один процент. Это тем не менее оставляет вопрос открытым.

— Только не для меня. Впрочем, мы искали соответствующие входное и выходное отверстия в фюзеляже… — он кивком указал на восстановленный самолет, — но не обнаружили в обшивке ничего похожего.

— Ведь очевидно, что значительные сегменты центральной секции отсутствуют, — ответил я. — Те самые, где произошел взрыв.

— Отсутствуют — но далеко не все. Если вы потом заглянете в самолет, то увидите восстановленный интерьер. Полы, ковровое покрытие, сиденья, полки для ручной клади, потолок, кухни, туалеты — и так далее… Глядя на все это, вам и в голову не придет, что кинетическая ракета, пронзив центральную секцию фюзеляжа, прошла сквозь салон, — просто потому, что в интерьере нет никаких следов, которые бы на это указывали.