— Подожди немного. Может, и звонить не понадобится. Дело в том, что у меня есть кое-какие связи в «рулевой будке».

Мне пришлось подождать несколько минут. «Рулевой будкой» назывался отдел кадров на Полис-Плаза, 1. Уж и не знаю, почему этот отдел Департамента полиции Нью-Йорка получил такое прозвище, но сейчас спрашивать об этом было как-то неудобно. Этот вопрос надо было задавать лет двадцать назад, когда я только начинал свою карьеру копа. Но как бы то ни было, тому, кто имеет знакомых в «рулевой будке» — а Дом Фанелли был знаком с половиной города, — не составит труда быстро получить любую справку относительно личного состава полицейского управления.

Фанелли снова взял трубку и сказал:

— На самом деле Мари Габитоси со службы не увольнялась. Просто с января 1997 года она находится в отпуске по уходу за ребенком. Ее фамилия по мужу — Лентини. Муж — человек штатский, отрада тещи… Я все пытаюсь вспомнить, что произошло с Ковальски, когда жена узнала о его шашнях с Мари…

— Дом, дай мне скорее номер ее чертова домашнего телефона.

— Мне сообщили только номер ее сотового, а адреса не дали. Записываешь?

Он продиктовал мне номер, и я сказал:

— Спасибо, Дом. Перезвоню тебе на следующей неделе.

— Или раньше, если вляпаешься в какое-нибудь дерьмо. Так или иначе, но ты должен рассказать мне о том, чем сейчас занимаешься.

— Расскажу. Обязательно.

— Ну, будь здоров. Береги себя.

— Только этим и занимаюсь. — Я повесил трубку, бросил в автомат еще одну монету и набрал номер, который дал мне Фанелли. В трубке три раза пикнуло, потом послышался женский голос.

— Алло?

— Мари Габитоси, пожалуйста.

— Говорите. Кто это?

— Джон Кори. Если помните, мы с вами одно время работали в южном Манхэттене.

— Кажется, что-то припоминаю… Что вы хотите?

На заднем плане заходились от крика по крайней мере двое ребятишек.

Я сказал:

— Мне бы хотелось поговорить с вами об одном старом деле. Мы можем где-нибудь встретиться?

— Можем. Найдите мне няньку, и я готова пить с вами хоть всю ночь.

Я рассмеялся и сказал:

— Вообще-то моя жена могла бы посидеть с вашими детьми.

— Если не ошибаюсь, ваша жена — адвокат. Поэтому было бы неплохо узнать, сколько она берет в час за такую работу?

— С адвокатом мы развелись. Теперь у меня другая жена.

— Неудивительно. Вы меня, конечно, извините, но ваша первая слишком уж задирала нос. Помните ту вечеринку, когда мы провожали на пенсию Чарли Гриббса?

— Помню. Но тогда она хлебнула лишнего — вот и выделывалась. Послушайте, почему бы мне прямо сейчас не подъехать к вам на Стейтен-Айленд? Если это, конечно, удобно?

— В принципе удобно… только вот дети с ума сходят.

— Я люблю детей.

— Вряд ли вам понравятся эти двое. Может, я могу сообщить вам все необходимое по телефону?

— Я бы предпочел поговорить с вами с глазу на глаз.

— Видите ли… Джо, мой муж… не любит, когда мне напоминают о моей прежней работе и заводят соответствующие разговоры.

— Но вы же не уволились с работы, Мари, а всего лишь находитесь в отпуске. Так что вести такие разговоры вам хотя бы изредка все-таки приходится.

— Ну ладно… приезжайте. Вы на паром успеете?

— Вроде бы.

— А как же вы вернетесь на работу?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, тем более говорить о своей работе, но я считал, что обязан это сделать.

— У меня свободный график. Я агент ОАС и работаю по контракту.

В трубке повисло молчание. Потом женщина сказала:

— Я проработала в ОАС всего шесть месяцев и за это время участвовала в расследовании двух дел. Вас какое интересует?

— Последнее.

В трубке опять помолчали, потом Мари сказала:

— У меня такое чувство, что вы проводите неофициальное расследование.

— Так и есть. Дело ведь закрыто, и вы наверняка в курсе. Я узнал ваше имя от одного парня, который тоже им занимался. Мне очень нужно поговорить с вами, Мари. Как говорится, без протокола.

— И кто же назвал вам мое имя?

— Этого я вам сказать не могу, но обещаю, что оно нигде не будет фигурировать. Прошу вас, решайте скорее, поскольку я звоню из таксофона и у меня кончается мелочь. Клянусь, что более получаса у вас не отниму.