— Не обязательно, — согласилась Мари. — Но быть может… я уже и так сболтнула лишнее?

Я посмотрел на сидящего в манеже Джо-младшего, потом перевел взгляд на его мамашу и сказал:

— Давайте определимся: мы с вами их боимся — или нет?

Мари промолчала.

Я решил, что настало время для маленькой прочувствованной речи.

— Послушайте, мы живем в Соединенных Штатах Америки, где каждый гражданин не только имеет право, но и обязан…

Мари жестом велела мне замолчать.

— Приберегите красивые слова для слушаний в своем департаменте.

— Хорошо. Тогда скажите честно: вас устраивает официальное заключение по делу рейса номер восемьсот?

— Я не стану отвечать на этот вопрос. Но, если вы будете со мной откровенны, я расскажу вам, что случилось в тот день в «Бейвью-отеле».

— Я вполне откровенен с вами. Вам не следует знать больше, чем необходимо.

Она секунду обдумывала мои слова, потом согласно кивнула.

— О'кей… Ну так вот… один из наших парней спросил Гриффита, почему розыск тех двоих представляет такую важность. Гриффит вспылил: как же, какой-то коп позволил себе задавать ему вопросы, — и закричал: «Позвольте мне самому решать, что важно, а что не важно. Ваше дело допросить гостей и персонал!» Потом он немного успокоился и объяснил, что горничная, обслуживавшая двести третий номер, заявила менеджеру о пропаже покрывала. Покрывало, найденное на пляже, было доставлено в гостиницу и предъявлено горничной и менеджеру, которые сказали, что оно скорее всего принадлежит их отелю. Потом, правда, они добавили, что в отеле используется шесть различных типов синтетических покрывал и они не могут с уверенностью утверждать, что из номера пропало именно такое, хотя это вполне возможно.

— О'кей. Так кто же снимал этот номер? Или вам это неизвестно?

— Поначалу мы знали только, что этот человек приехал в «Бейвью-отель» в шестнадцать пятнадцать в среду, семнадцатого июля 1996 года — то есть в день катастрофы. Номер он не бронировал. Просто вошел в холл и спросил, есть ли свободные места; получив утвердительный ответ, заполнил регистрационную карточку и заплатил за номер двести долларов наличными. Администратор попросил в залог кредитную карточку — на случай ущерба и за пользование мини-баром, но тот парень сказал, что не имеет кредитной карточки, и предложил пятьсот долларов наличными, которые администратор и принял. Потом, если верить словам Гриффита, служащий отеля предложил отксерить водительские права постояльца, чтобы иметь в своем распоряжении копию документа, удостоверяющего его личность, но тот сказал, что права остались в других брюках, и предложил вместо них свою визитную карточку. Администратору ничего не оставалось, как принять ее, после чего он дал постояльцу расписку в получении пятисот долларов в качестве залога и выдал ключи от двести третьего номера, который расположен в новом корпусе, несколько поодаль от основного здания. Кстати, это вполне удовлетворило постояльца. Вероятно, по причине удаленности номера администратор больше его в холле не видел. Не видел он и его машины и не мог ответить на вопрос, приезжал ли кто-нибудь к тому в гости. Вы поняли?

— Да. Думаю, установить личность этого парня оказалось не так-то просто.

— Совершенно верно. Хотя Гриффит поначалу считал, что это плевое дело. Первым делом он прогнал по компьютеру его регистрационную карточку, где указывались марка, модель и номер его автомашины, но все эти данные оказались ложными. Оставалась визитная карточка, в которой значилось, что гость — адвокат по имени Сэмюел Рейнольдс и работает в конторе на Манхэттене. Адрес и телефоны прилагались. Нечего и говорить, что эти сведения тоже не соответствовали действительности.

Мари посмотрела на меня и сказала:

— Мы пришли к выводу, что имеем дело с опытным и предусмотрительным донжуаном. Он поселился в номере двести три вместе с леди, которой вовсе не полагалось там находиться. Ну как вам?

— Не знаю, что и сказать.

Мари улыбнулась.

— Я тоже не могу утверждать этого на все сто. Зато служащий отеля, похоже, был в этом уверен. К тому же у него остались те пятьсот долларов, которые постоялец вручил ему в качестве залога. Можно не сомневаться, что ему перепали и неплохие чаевые. Но это в общем-то мелочи. Главное, постоялец не оставил после себя ничего, что могло бы установить его личность.

— Женатые люди, имеющие привычку встречаться с любовницами в мотелях или гостиницах, быстро привыкают к конспирации.

— Полагаю, это у них на уровне инстинкта.

— Как бы то ни было, это сработало. А когда наш донжуан выписался?

— Он не выписывался. Просто исчез. Так сказать, испарился. По словам Гриффита, на следующий день в одиннадцать пятнадцать горничная постучала в дверь номера, но не получила ответа. Около полудня другой администратор, заступивший на дежурство, позвонил туда, но трубку никто не снял. После этого горничная снова попыталась войти в номер, и, к ее большому удивлению, дверь оказалась незаперта. Она доложила, что в нем никого нет, багаж постояльца отсутствует, а с кровати исчезло синтетическое покрывало. Было очевидно, что постоялец так торопился убраться из отеля, что забыл получить отданные в залог пятьсот долларов. Гриффит сказал, что это подозрительно. — Мари рассмеялась. — Весьма глубокомысленное замечание.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Вероятно, ему не приходилось заниматься расследованием преступлений на бытовой почве.

— Это уж точно. В подобной ситуации обычный полицейский прежде всего подумает, что было совершено преступление: изнасилование, нападение с нанесением тяжких телесных повреждений, убийство наконец, — но в номере двести три следы крови или борьбы отсутствовали. С другой стороны, это вовсе не означало, что постоялец не мог придушить свою жертву и вывезти ее из отеля в багажнике своего автомобиля. Нельзя было забывать и о найденном на пляже покрывале, которым, вполне возможно, застилали кровать в этом номере. Согласно моей версии, донжуан и леди, с которой он состоял в незаконной связи, отправились на пляж, где стали свидетелями взрыва самолета компании «Транс уорлд эйрлайнз». Однако им не хотелось попасть в список свидетелей. Поэтому сразу же после катастрофы они вернулись в гостиницу, быстро собрали вещички и смотались. С этим вы согласны?

— Полагаю, это можно принять за рабочую версию. — От Кейт я знал, что на покрывале на пляже в тот вечер расположились двое, мужчина и женщина, но пока не понимал, на каком основании Мари или Гриффит пришли к выводу, что в комнате тоже находилось два человека.

— Откуда вы знаете, что в комнате была женщина? — спросил я.

— Горничная утверждала, что в комнате определенно находились двое. О том, что там была женщина, свидетельствуют хотя бы следы губной помады на стакане. Федералы повсюду искали отпечатки пальцев, а также человеческие волосы и тому подобные улики, но ничего не нашли. Дело в том, что после неожиданного отъезда постояльца горничная тщательно убрала и пропылесосила комнату. Так что единственные отпечатки, которые оставил этот парень, находились на заднице его подружки, но она тоже уехала. — С минуту помолчав, Мари произнесла: — Гриффит сказал, что наша задача — провести опрос персонала и гостей, находившихся в тот день в отеле, и выяснить, видел ли кто-нибудь из них того человека и его спутницу. У нас имелось описание его внешности, полученное от администратора. По его словам, это был белый мужчина с каштановыми волосами и карими глазами, пяти футов десяти дюймов роста, среднего телосложения, без бороды и усов. Очков он не носил и татуировок не имел. Кроме того, у него не было никаких особых примет наподобие шрамов или деформированных частей тела. Клерк сказал, что он был одет в дорогой синий блейзер и кремовые брюки… Кажется, я ничего не упустила?