— Отпустите, — Мил подался вперед, отвел от лица прядь волос, глянул на принца двумя глазами. — Ваш отец носит прозвище Великодушный. Заслужите и вы достойное прозвание — Милосердный.

Властимир покачал головой:

— Я не пойду против воли отца.

— Почему?! — вскричал Мил. — Мне говорили: король безнадежно болен, он не приходит в сознание. Но будь он здоров, разве бы он не помиловал пленника?

Чужак смотрел на принца так, как глядят Разноглазые: убеждая не только словами, но и силой собственной души. Однако Властимира убедить не удалось. Вид у принца сделался затравленный и несчастный.

— Я ничего не в силах предпринять, поверьте.

— Ну, хорошо, — вздохнул Мил, отступаясь, — но зачем же казнь? В городе болтают, будто вы дадите роккону сожрать человека.

— Рокконы человечину не едят — только дичь и домашнюю птицу. У нашего, представьте, и нож имеется: он им разделывает кроликов и кур. Целыми не ест, культурный… Отец повелел, чтобы именно роккон казнил злодея.

— Ваше высочество! Полторы тысячи невинных уже прошли через это… и еще будет тысяч шесть-семь. Для чего?!

— Не знаю, — потупился Властимир. — Так велел отец.

Разволновавшись, он налил себе вина, глотнул. Отставил серебряный кубок:

— Лекарь мне запрещает вино. — Плеснув в другой кубок из отдельного кувшинчика, принц сделал неохотный глоток. — Вам я этого не предлагаю, извините.

Густой запах напитка показался смутно знакомым. Впрочем, сейчас Мила занимало другое. Он попросил:

— Расскажите мне о злодеянии.

— Зачем?

— Я попытаюсь понять, что произошло и кто виновен.

Принц улыбнулся — снисходительно, мягко, словно разговаривал с несмышленышем.

— Господин Дружен, виновного и тогда отыскать не смогли. Неужели вы полагаете, что теперь…

— Полагаю, — прервал Мил и даже не извинился. — Мой отец был судьей. Он был наделен даром видеть суть вещей и понимать, что справедливо, а что — нет. А у меня дар дознавателя. Я вижу, кто и в чем виноват. И могу по памяти других людей восстановить картину происшедшего.

— Докажите. В чем провинились двое стражей там, за дверью?

— Четверо, — поправил Мил.

— Их двое. — Принц нахмурился.

— Позовите капитана, который меня привел. Спросите у него.

Властимир тронул рычажок, вделанный в край столешницы; за дверью звякнул колокольчик. Офицер мгновенно явился.

— Капитан Погребец, сколько стражей у двери?

— Двое, ваше высочество.

— А сколько лучников держат меня на прицеле и шпионят за принцем? — осведомился Мил.

Капитан метнул тревожный взгляд на стену, за которой под драпировками таились солдаты. Отверстия в стене были прикрыты зеркалами, прозрачными с обратной стороны.

— Сколько их? — с нажимом спросил Властимир.

— Тоже двое, ваше высочество, — пробормотал обескураженный офицер.

Принц встал.

— Кто распорядился?

— Начальник дворцовой стражи, ваше высо…

— Убрать! — обрубил принц. Капитан вышел.

Властимир опустился в кресло, тяжело дыша, как после бега. Уголок рта дергался.

— Шпионить вздумали! А я-то полагал, будто нас не подслушивают.

Он поднял свой кубок с напитком. Внезапно Мил вспомнил, в какой связи он чуял этот крепкий дух: когда отец отдал его в ученики знахарю. Мил много у кого перебывал в учениках — у кузнеца, каменщика, плотника, печника; повсюду он мгновенно схватывал основы мастерства, и отец отсылал его к следующему умельцу.

— Не пейте!

— Что такое? — принц удивленно поднял бровь.

— Ваше высочество, простите, если невзначай обижу. Человеку некрепкого здоровья «отвар воздержания» пагубен.

Властимир залился краской. Поставил кубок. С достоинством проговорил:

— Вы заблуждаетесь. Этот бесценный отвар поддерживает мужскую силу, и его надо принимать каждый день. Мне нужен наследник…

— Не видать вам наследника, если хлебать что ни попадя! — вскричал Мил в запале. — Ваш лекарь — бессовестный враль. Или, скорее, наймит соседнего королевства, которое враждебно вашей фамилии. Хотите знать, каким сбором вас потчуют? Две части сонного корня, три части слабинки и целых пять частей повисухи. А повисуху дают солдатам, когда желают оградить захваченный город от их непотребных забав.

Властимир побледнел. Пальцы сжались в кулак.

— Ты… ты не лжешь?

— На кой ляд мне лгать тебе?

Принц откинулся на спинку кресла.

— Еще ни один подданный не говорил мне «ты».

— Я чужак и не твой подданный. К тому же никакой принц до сих пор мне не «тыкал».

Властимир вдруг захохотал, причем так заразительно, что Мил тоже не выдержал и рассмеялся. Затем принц спросил:

— Как назвала тебя мать?

— Милом. А Друженом назвал отец.