Эмма знала, например, что существовала некая особа по имени Жозефина. Однажды вечером Барнаби вдруг заявил как нечто разумеющееся само собой:

— Я должен рассказать тебе о Жозефине.

Но они танцевали и пили вино, а счастливая Эмма витала в облаках.

— Я не хочу слышать ни о какой другой женщине. Ни сейчас, ни потом — никогда. У нас нет прошлого. Мы начинаем жить с сегодняшнего дня и да здравствует настоящее! — Эмму пьянило не вино, а близость любимого.

— Твой оптимистический девиз утопичен, моя дорогая. Прошлое неотвратимо вторгнется в нашу жизнь.

— Возможно, но только в обыденность, а не в наши интимные отношения, оно не омрачит нашу любовь! — Эмма была неколебима.

— Согласен, — уступил Барнаби под натиском Эммы. — Сегодня вечером никакой Жозефины не существует. Равно как Мегги и Дины. Кроме тебя, вообще никого нет, родная моя. Я очень люблю тебя, Эмма!

Лицо Барнаби придвинулось к ней совсем близко, его глаза сияли.

Эмма продолжала витать в небесах — единственная женщина, которой когда-либо так улыбались обычно надменные и холодные голубые глаза Барнаби Корта.

Да, она вела себя неосмотрительно, по-детски. Но и при отрезвляющем утреннем свете ей не хотелось ничего знать о прежних любовных развлечениях Барнаби. Какое ей до них дело? Ведь именно она — та избранница, которую Барнаби хочет видеть своей женой.

Услышав новость, тетя Деб снисходительно улыбнулась и изрекла свой мудрый совет.

— Люби его, но слепо не доверяй. В чем ты собираешься пойти на брачную церемонию? Ведь у тебя вряд ли будет время на предсвадебную суету.

Эмму задело предостережение осторожной тетушки.

— Что ты имеешь в виду, советуя мне не доверять Барнаби?

— Он великий златоуст. Твой будущий супруг способен истолковать в свою пользу любой неблаговидный поступок, скажем так.

— На то он и писатель, — защищала жениха Эмма.

— И уж очень он торопится со свадьбой, меня это настораживает, — сетовала умудренная жизнью леди.

Вспомнив о настойчивости нетерпеливого Барнаби, Эмма растрогалась.

— Хочу сказать еще одну важную вещь; может быть, она встревожит тебя, а может, и нет. — Пожилая матрона в своей неизменной кружевной шали походила на типичную викторианскую старую деву. — Барнаби на редкость привлекательный мужчина. У него неизбежно будут возникать проблемы со слабым полом, если уже не возникли.

— Я стану его проблемой. Все остальное меня не волнует. — Эмма была настроена воинственно.

Тетя Деб сокрушенно пожала плечами.

— В таком случае давай подумаем о твоем гардеробе. Должна признаться, что всегда надеялась увидеть тебя замужем за таким блистательным джентльменом, как Барнаби Корт.

— Тетя Деб, ты настоящий хамелеон, но вместе с тем бесконечно милая старая лиса.

Пожилая леди охотно позволила Эмме себя поцеловать.

— И все же не доверяй ему! — повторила она свой совет, словно заклинание.

Через три недели состоялась свадьба. Эмма была в зеленом, цвета весенней листвы платье, с изящным букетиком ландышей в руке. Благоухающие цветы оказались единственным украшением. Зато ее вдохновенное счастливое лицо сияло ярче любых бриллиантов.

Барнаби опоздал. Эмма убедилась в его безнадежной рассеянности. Слава богу, он не забыл, что собрался жениться, но ошибся во времени. Мчащееся на безумной скорости такси незадачливого жениха чуть не сшибло троих полисменов и несколько пожилых женщин.

В ожидании Барнаби Эмме почудилось, что весь последний, фантастический месяц существовал только в ее воображении, хотя присутствие в зале тети Деб и Марка Дженкинса, одного из издателей Барнаби, развеяло ее грезы. Увидев жениха, невеста так обрадовалась, что чуть не разрыдалась от счастья. Одна из странностей Барнаби состояла в том, что он опасался многолюдных роскошных свадеб, а может быть, и любых матримониальных церемоний. Он настоял, чтобы на свадьбе присутствовали только тетя Деб и его братья Руперт и Дадли. Но Руперт уехал в Шотландию, чтобы обручиться с девушкой по имени Джин; в последний момент выяснилось, что Дадли тоже не сможет прибыть на церемонию. От него пришло письмо, в котором говорилось что-то невнятное о ягнившихся овцах и заболевшем пастухе. Но Барнаби объяснил, что Дадли неисправимо робок от природы, настоящий затворник-анахорет.

— Он приезжал в Лондон на коронацию. — Барнаби хоть как-то пытался оправдать брата. — К сожалению, на его взгляд, наше бракосочетание не столь выдающееся событие.

Отсутствие братьев никак не сказалось на торжестве. Молодые люди благополучно поженились и без них. Прекрасно пообедали вчетвером в любимом ресторане Барнаби при зажженных красных свечах, с цветами и шампанским.

Тактичный Марк Дженкинс незаметно увел тетю Деб, предложив ей выпить еще немного шампанского, и молодожены остались одни…