Все оживились. Каждому хотелось узнать, откуда ей это известно. Но тут вмешался Ла Гир:

– Все будет так, как она сказала. И никаких сомнений.

Потон де Сентрайль задал вопрос:

– Ваше превосходительство, вы изволили заявить, что имелись и другие причины не принимать бой?

– Да, И главная из них та, что мы слабы. День был на исходе, и сражение могло бы не закончиться. А уж если начинать, то надо заканчивать победой, и только победой.

– Дай-то бог! А какие еще причины?

– Есть и еще одна. – Она заколебалась в нерешительности, но потом проговорила: -Не настал еще час, предусмотренный свыше. Завтра настанет час.

Военачальники собирались было задать еще ряд вопросов, но Жанна, подняв руку, остановила их. Она сказала:

– Это будет самая великая и блестящая победа, какую бог когда-либо даровал Франции. Не спрашивайте, откуда я это знаю, а верьте, что все свершится именно так.

Присутствующие радостно заулыбались, выражая полное доверие. Начался негромкий разговор, но скоро он был прерван появлением гонца с передовых постов. Гонец сообщил, что около часа тому назад в английском лагере наблюдались шум и движение, необычные в столь позднее время. Немедленно были посланы лазутчики, которые под покровом ночи и дождя должны были проникнуть в расположение противника и разузнать, в чем дело. Они только что вернулись и доложили, что большие соединения англичан были выведены тайно из лагеря и двинулись по направлению к Менгу.

Лица военачальников вытянулись. Они недоумевали.

– Это отступление, – сказала Жанна.

– Да, похоже, – согласился герцог Алансонский.

– Конечно, отступление, – заметили Дюнуа и Ла Гир.

– Вот чего уж никак нельзя было ожидать! – воскликнул Луи де Бурбон. – Теперь, судя по их действиям, цель их ясна.

– Да, – ответила Жанна, – Тальбот одумался, его пыл охладел. Он намерен теперь захватить Менгский мост и улизнуть на тот берег. Решив ускользнуть от нас, он понимает, что тем самым оставляет гарнизон в Божанси на произвол судьбы, но ведь у него нет другого выхода, чтобы избежать сражения с нами. Он это тоже понимает. Только ему не овладеть мостом, мы уж как-нибудь этого не допустим.

– Мы должны преследовать его и помешать, – сказал герцог Алансонский. – А как быть с Божанси?

– Оставьте Божанси мне, любезный герцог. Я разделаюсь с ним за два часа и без всякого кровопролития.

– Совершенно верно, ваше превосходительство. Одного этого известия, которое мы только что услышали, будет достаточно, чтобы их гарнизон не замедлил сдаться.

– Конечно. А на рассвете я уже буду с вами в Менге, подстегивая коннетабля и его полуторатыеячный отряд. Весть о падении Божанси произведет на Тальбота удручающее впечатление.

– Клянусь святой мессой, так и будет! – воскликнул Ла Гир. – Соединившись с менгским гарнизоном, он двинется на Париж. А наши отряды у моста и у Божанси примкнут к нам, и мы станем сильнее на две тысячи четыреста опытных солдат для завтрашнего жаркого дела, как вы нам и предсказали час тому назад. Право, этот англичанин работает на нас, избавляя нас от лишнего кровопролития и лишних хлопот. Приказ, ваше превосходительство, отдайте приказ!

– Это проще всего. Пусть солдаты поспят еще часа три. Б час ночи вы поведете авангард вместе с Потоном де Сентрайлем; в два часа второй отряд под командованием герцога Алансонского последует за вами. Сохраняйте полное спокойствие в тылу врага и постарайтесь избежать столкновения. Я поеду с охраной в Божанси и попытаюсь уладить все поскорее, чтобы до рассвета присоединиться к вам вместе с коннетаблем Франции и его войском.

Она сдержала свое слово. Охрана вскочила на коней, и мы под дождем отправились в путь, прихватив с собой пленного английского офицера в качестве свидетеля и связного для передачи сообщения от Жанны. Вскоре мы прибыли на место и предложили замку сдаться. Ричард Гетен, адъютант Тальбота, убедившись, что ему и его людям неоткуда ждать помощи, счел дальнейшее сопротивление бесполезным. Он не надеялся на какие-то особые милости, но она и здесь проявила свое великодушие: гарнизону в пятьсот солдат разрешалось взять коней, оружие и разного имущества на сумму в пятьсот серебряных марок. Они могли идти на все четыре стороны при условии, что в течение десяти дней никто из них не подымет оружия против Франции.

Еще до рассвета мы соединились с нашей армией, включая все войско коннетабля, кроме той небольшой части, которая осталась в замке Божанси. Впереди слышалась глухая артиллерийская пальба, и мы знали, что это Тальбот атакует мост. Но не успело взойти солнце, как стрельба прекратилась и больше не возобновлялась.

Гетен послал через наши линии гонца с пропуском от Жанны, уведомляя Тальбота о своей сдаче. Гонец, конечно, опередил нас. Теперь Тальбот благоразумно повернул обратно и начал отступать к Парижу. На рассвете он скрылся из виду с лордом Скейлсом и менгским гарнизоном.

Какой обильный урожай мы собрали за эти три дня! Сколько крепостей пало перед нами, тех самых крепостей, которые с наглым высокомерием бросали вызов Франции до тех пор, пока мы не пришли и не взяли их.

Я уже сказал, что неприятеля и след простыл, когда наступило, наконец, то памятное утро, восемнадцатого июня. Но это меня не смущало. Я знал, мы настигнем противника и нанесем тот обещанный удар, от которого, как предсказывала Жанна, английская власть во Франции не оправится и через тысячу лет.