Интересно, что он ел? Наверное, он питался по ночам. Да и вообще, он был активен именно по ночам. Яма и каморка служили ему только для сна, ибо там больше ничего нельзя было делать.

Фредрик не стал делиться своими рассуждениями с Паулой. Она, кажется, до сих пор была уверена, что человечек исчез из дома навсегда. К тому же она так увлеклась подготовкой к репортажу, что вообще забыла о маленьком человечке. Фредрику это было только на руку.

Однажды утром он снова обнаружил дверь приоткрытой. Мало того, на порог был положен коврик, чтобы дверь случайно не захлопнулась. Фредрик выругался, убрал с порога коврик и запер дверь. Вскоре после этого он услышал тихий стук и знакомый гнусавый голос:

— Открывай, это я, Квод, твой квартирант.

Фредрик не видел человечка уже добрых две недели, видел только его следы, и вот теперь его присутствие — совершенно неожиданно — стало непреложной данностью.

Мой квартирант! Какая наглость. Человечек претендовал на договоренность, которой между ними просто не существовало.

Но своей претензией человечек дал понять, что признает правила общежития. Правила отношений домовладельца и квартиранта. Он не совсем сумасшедший, не захватчик и не паразит. Он считает себя респектабельным квартиросъемщиком. В его безумии явно прослеживается какая-то логика.

Фредрик отпер дверь и слегка ее приоткрыл. Человечек отступил на несколько шагов, демонстрируя свое смирение. Он вздернул плечи и смущенно улыбнулся. На нем была все та же футболка, доходящая до колен, и невероятно грязные спортивные штаны. На плече висела матерчатая сумка, напомнившая Фредрику мешок, в котором он носил в школу спортивный костюм.

— Значит, ты мой квартирант? — спросил Фредрик.

Человечек торопливо закивал.

— Но ты ничего не платишь мне за квартиру, Квод. Думаю, что ты за нее вообще никогда не платил.

Человечек неуверенно осклабился и завертелся из стороны в сторону. Матерчатая сумка била его по ногам. Квод смущенно потянул себя за подол футболки.

— Знаешь, почем сейчас квартирная плата? — серьезно спросил Фредрик.

Квод, продолжая ухмыляться, отрицательно покачал головой. Он явно понял это предложение, хотя оно и заставляло его нервничать.

— Пять тысяч крон. Такова квартирная плата. В месяц. Деньги мне нужны сейчас. Иначе, как это ни прискорбно, мне придется выгнать тебя на улицу.

Квод корчился и переминался с ноги на ногу, словно очень хотел в туалет. Огромная бесформенная футболка казалась еще больше и безобразнее, когда он оттягивал ее вниз за подол.

— Наверное, ты думаешь, что это очень много за каморку под лестницей. Я тоже так думаю, Квод. В другом месте ты найдешь что-нибудь лучше и дешевле.

Лицо человечка снова сложилось в смущенную ухмылку. Он взбежал по лестнице, вошел в дом и юркнул в каморку. Он недолго повозился там, а потом вышел и гордо протянул Фредрику пачку банкнотов.

— Квартирная плата, — сказал он.

Фредрик взял деньги и принялся недоверчиво их разглядывать. Да, это настоящие деньги. Десять банкнотов по пятьсот крон. Та сумма, которую он требовал.

— Спасибо, — ошарашенно пробормотал Фредрик.

Но Квод уже скрылся в своей каморке.

— Пять тысяч крон! — воскликнула Паула, когда Фредрик все ей рассказал. — За каморку под лестницей! Да это же вымогательство, ростовщичество, грабеж! Ты взял союз квартиросъемщиков за горло.

— На самом деле я вообще думал, что он не принесет никаких денег. Я думал, что у него нет ни гроша за душой, — оправдывался Фредрик.

— Может быть, это все его сбережения. Он их так хорошо прятал. Это настоящая наглость с твоей стороны отнимать у него деньги.

Фредрик пожал плечами:

— Он получит их назад, когда съедет отсюда. Я всегда считал, что квартиранты должны приносить пользу. Знаешь, я сегодня впервые увидел, что он вполне понимает, что ему говорят. Он действительно считает себя квартиросъемщиком. И поскольку мы домовладельцы, то должны взимать с него плату.

— В следующем месяце ты снова потребуешь с него пять тысяч? Он не сможет заплатить, — убежденно сказала Паула.

— Тем лучше. Не заплатит, значит, съедет отсюда. Это даже он поймет, как мне кажется.

После праздника летнего солнцеворота, который Паула и Фредрик отметили в саду вместе с двумя знакомыми семейными парами, наслаждаясь отличной погодой, танцами вокруг майского дерева и клубничными пирогами, Фредрик однажды утром спустился в прихожую, ожидая возвращения Квода с ночной прогулки.