Заметили ли они дефект? Заметила ли его Паула?

В голове что-то сжалось, до боли сдавив мгновенно оцепеневший мозг. Сейчас все это общество увидит досадный дефект, которого он стыдился, который вызывал у него чувство нестерпимой неловкости. Сейчас его поймают с поличным. Почему он не предупредил Паулу? Ее надо было обязательно предупредить.

Внутренне сжавшись, он ждал удивленного восклицания Паулы, сочувственных комментариев гостей, но ничего подобного слышно не было. Паула без умолку трещала о достоинствах ванной, о теплом терракотовом поле — «идешь как будто по теплой скале», — о вместительных встроенных шкафах, куда можно положить столько вещей, об освещении, при котором всегда потрясающе выглядишь, особенно утром. «Оно поддерживает уверенность в себе с самого начала дня». (Можно подумать, что это могло иметь какое-то значение для Паулы, — она была прекрасна при любом освещении.) Паула принялась с восторгом расписывать гостям и новую стиральную машину.

Фредрик наконец заставил себя войти в ванную.

Первым делом он взглянул на раковину. Она была безупречна. Гладкая и белая, как кожа Прекрасной Дамы. Никаких следов повреждения.

Нет, это было решительно невозможно. Он же своими глазами видел зазубренный дефект на месте отколотого куска.

В полном недоумении он последовал за обществом в гостиную, но быстро вернулся в ванную под тем предлогом, что надо уложить Фабиана. Проследив, чтобы мальчик умылся и почистил зубы, Фредрик отправил его в детскую.

— Ляг в кроватку и жди. Я приду сказать тебе «спокойной ночи».

Мальчик ушел, и Фредрик тут же заперся в ванной, опустился на колени и заглянул под раковину. Он внимательнейшим образом рассмотрел мраморную поверхность. Сначала Фредрик ничего не заметил, но потом увидел тонкую, как волосок, линию, повторявшую контуры отколотого куска.

Кто-то нашел его и сумел аккуратно приклеить на место, так что раковина опять выглядела как новая.

Для того чтобы не вставать в несусветную рань, Фредрик старался ложиться как можно позднее, хотя знал, что и это ему не поможет. Вот и на этот раз он до поздней ночи сидел в оборудованном на верхнем этаже кабинете, склонившись над принесенными домой документами. Он лег, когда его уже тошнило от усталости, и мгновенно провалился в глубокий сон.

Но что за напасть! На рассвете сон выплюнул его из своего спасительного лона, как исторгает желудок кусок несвежего мяса. Фредрику показалось, что его — без всякого предупреждения — внезапно выбросили на холодную, гладкую, скользкую поверхность. Он остался один, беспомощный, объятый парализующим страхом чего-то неизвестного.

Наконец с большим трудом он стряхнул с себя это наваждение, выбрался из кровати и спустился на кухню, чтобы заварить кружку крепкого оживляющего кофе. Как всегда, он пил кофе, стоя у подоконника, так как боялся сесть, чтобы не вернулось страшное бредовое состояние.

Постепенно клетки его мозга заработали, взбодрились, и Фредрик снова обрел способность ясно мыслить. Он поставил чашку в посудомоечную машину и решил вернуться наверх, чтобы попытаться еще ненадолго уснуть.

Войдя в прихожую, Фредрик мгновенно оцепенел.

Посреди прихожей кто-то стоял. Сначала Фредрику показалось, что это ребенок, но потом он увидел, что это взрослый мужчина ростом едва ли с метр пятьдесят. Он был черноволос, небрит, у него были высокие скулы, узкие глаза и широкий, словно растянутый в улыбке рот. На человеке были спортивные штаны и футболка — и то и другое невероятно грязное. На ногах Фредрик разглядел сандалии.

— Кто ты такой, черт побери? — рявкнул он.

Обычно Фредрик был вежлив с незнакомцами, да и вообще ругался очень редко, но вид такого странного существа лишил его привычной сдержанности.

— Сквод, — коротко и в нос ответил человек. Ответ был похож на лягушачье кваканье.

Может быть, он сказал «Квод»?

— Как-как, простите?

Человек повторил. Теперь его имя и впрямь прозвучало скорее как «Квод».

Он какой-то ненормальный. Наверное, сбежал из лечебницы и заблудился, подумал Фредрик.

— Где ты живешь? — спросил он, постаравшись вложить в голос как можно больше дружелюбия.

Человек ткнул пальцем в то место, где стоял Фредрик.

— Здесь? Ты ошибаешься, дружок. Это наш дом.

Каждый раз, когда Фредрик произносил слова «наш дом», его окатывала волна какого-то веселого страха — он еще не свыкся с ролью домовладельца.

Может быть, этот человек был знаком с прежними хозяевами и решил их навестить.

— Тебе нужны… — он задумался, вспоминая фамилию прежних владельцев, — Йонфельты? Ты часто ходил к ним гости? Но они переехали, понимаешь. Теперь живут в Канаде, а это очень далеко отсюда.