Карли никогда не судила о людях по внешности, но, побеседовав с дюжиной нянь из детского центра, она могла почти сразу сказать, подходит ли женщина для работы с детьми. Ингрид не подходила. Она держалась так же холодно и отчужденно, как и ее босс, когда ее внимание не было направлено на него.

Ноздри Митча раздувались, губы сжались в твердую линию. Он выглядел так, словно был готов придушить ее голыми руками.

— Ингрид, пожалуйста, подождите меня в гостиной. Я присоединюсь к вам после того, как мы с мисс Корбин обсудим вашу квалификацию.

Девяносто-шестьдесят-девяносто. Разумеется, это очень высокая квалификация. Но только не для воспитания детей.

— Я покажу вам вашу комнату. — Повернувшись, Митч пересек фойе, отделанное итальянским мрамором. В нем бы запросто поместился весь первый этаж дома Карли.

Он не был согласен с ее условиями, но Карли было любопытно увидеть оставшуюся часть дома, и она покорно проследовала за ним. Когда он поднимался по лестнице, ее взгляд был прикован к его мускулистым, упругим ягодицам.

Heт. Она ни в коем случае не должна считать его привлекательным. После того, что ей наговорила о нем Марлен, это было невозможно.

Хорошо. Она как физиотерапевт восхищается хорошей физической формой атлета.

С этой мыслью она проследовала за хозяином дома по галерее мимо старинной мебели, которая походила на музейные экспонаты. Казалось, это заняло целую вечность.

— Каких размеров ваш дом? — поинтересовалась она у Кинсейда.

— Пятнадцать тысяч квадратных футов, — ответил он, сворачивая в длинный коридор. В конце его оказалось две двери. Открыв правую, он сказал: — Это ваша комната.

Карли прошла мимо него. При этом она задела плечом его грудь, и у нее по спине побежали мурашки.

Изумленная, она медленно окинула взглядом стильный интерьер в фиолетовых, светло-зеленых и белых тонах. Здесь была кровать под пологом, модная французская мебель и мягкие ковры цвета спелой сливы. Эта комната словно сошла со страниц журнала по дизайну интерьера. В ней все было совершенно до последней детали. Судя по отношению к ней Кинсейда, она ожидала, что он поместит ее в каморку для прислуги.

— Отпусти меня, — потребовал Рэтт, заерзав у нее на руках.

— Не сейчас, дорогой. — Она сделает это не раньше, чем уберет от него все бьющиеся предметы.

Подойдя к окну, Карли выглянула во двор. У нее вытянулось лицо. Неужели люди действительно так живут?

Сад между двумя частями U-образного дома выглядел настолько безупречно, что в нем можно было поставить памятник какому-нибудь выдающемуся государственному деятелю. Сплошные прямые линии. Никаких изгибов. Наверное, даже у роз здесь были прямоугольные лепестки.

Там, где сходились две части дома, был внутренний дворик с квадратным фонтаном и статуей Посейдона. Сразу за двориком простиралась зеленая лужайка с прудиком. Далее в обрамлении безукоризненно подстриженных кустарников располагался огромный бассейн и дамба с двухсотфутовой пристанью, примыкающей к морскому побережью. — Нам придется держать Рэтта подальше от всей этой воды.

— Я немедленно распоряжусь, чтобы бассейн и дамбу обнесли забором.

Открыв дверь, Карл и обнаружила за ней роскошную ванную, достойную королевской особы. Стеклянная душевая кабина, огромная ванна, в которой могли поместиться четыре человека, зеркало во всю степу, мраморная полка с многочисленными баночками и флакончиками. Покачав головой, она вернулась в спальню и открыла вторую дверь, за которой располагалась гардеробная размером с ее гостиную. Странно, но ничего похожего на детскую она не обнаружила.

— Где комната Рэтта? — спросила она Митча.

Он указал кивком на противоположную часть здания.

— В восточном крыле.

— Но отсюда мне не будет его слышно.

— Потому нам и нужна Ингрид.

— Не намнужна Ингрид, а вам.

Его глаза превратились в узкие щелочки.

— На что вы намекаете?

— Ваша подружка не будет присматривать за Рэттом.

— Она не моя подружка.

— Нуда, конечно. Я видела, как она вас щупала на крыльце.

Его подбородок резко взметнулся вверх. Он буквально испепелил ее взглядом.

— Я не держу своих любовниц дома.

— Но вы все же содержите их. По крайней мере, ее.

Прежде чем он успел возразить, Рэтт потянулся к старшему, брату, и тому ничего не оставалось, кроме как взять его у Карли. Тогда, обхватив руками шею Кинсейда, малыш запечатлел на его щеке влажный поцелуй.

При виде ужаса в глазах хозяина дома Карли едва удержалась от смеха.