Его голос действительно звучал измученно.

— Отчего?

Он перевел на нее взгляд, такой печальный, словно он потерял нечто бесценное. Это был Дэниел, которого она знала, хотя не могла объяснить откуда. Это был Дэниел, которого она… любила.

— Ты мог бы мне сказать, — прошептала она.

Он покачал головой. Но его губы по-прежнему были непозволительно близко, а в глазах стояло такое выражение, как если бы он сам хотел, чтобы она сделала первый шаг.

Все ее тело содрогнулось от волнения, когда она привстала на цыпочки и подалась к Дэниелу. Люс накрыла ладонью его щеку, и он моргнул, но не отстранился. Она двигалась медленно, так медленно, как если бы опасалась спугнуть его, с каждой секундой все больше цепенея. Наконец она зажмурилась и прижалась губами к его губам.

Только мягчайшее, легкое, словно перышко, касание связывало их, но пламя, которого Люс никогда прежде не ощущала, струилось по ее жилам, и ей хотелось большего — и только от Дэниела. Было бы чересчур требовать от него, чтобы он так же нуждался в ней, чтобы заключил ее в объятия, как во снах, чтобы ответил на ее жаждущий поцелуй еще более пылким.

Но он так и сделал.

Его крепкие руки сомкнулись на ее талии. Он привлек девочку к себе, и она ощутила, как их тела смыкаются без единого просвета — ноги переплелись с ногами, бедра прижались к бедрам, груди вздымались в общем ритме. Дэниел притиснул ее к ограждению, обнимая все крепче, пока она уже не могла шевельнуться, пока не оказалась там, где мечтала. И все это — ни на миг не размыкая страстно слившихся губ.

И тогда он принялся целовать Люс, поначалу легко, едва касаясь ее ушка. Затем дольше, ласковее и нежнее, вдоль контура челюсти и дальше — шею, отчего она невольно застонала и запрокинула голову. Он бережно потянул ее за волосы, и она на миг приоткрыла глаза, увидев, как первые звезды загораются в темноте ночи. Ей казалось, что она ближе к небесам, чем когда-либо в жизни.

И в конце концов Дэниел вернулся к ее губам — приласкал нижнюю губу, скользнул нежным языком за зубы. Люс приоткрыла рот шире, отчаянно желая позволить ему еще больше, наконец-то не боясь показать, насколько истомилась по нему. Мечтая сравниться в страстности с его поцелуями.

Во рту и между пальцами ног у девочки был песок, от соленого ветра она вся покрылась гусиной кожей, но сердце ее наполнялось восторгом.

В этот миг она могла бы за него умереть.

Дэниел отстранился и уставился на нее, как если бы хотел, чтобы она что-то сказала. Люс улыбнулась ему и нежно чмокнула, чуть задержавшись губами на его губах. Она не находила слов, не знала, как лучше выразить то, что чувствует, то, чего хочет.

— Ты все еще здесь, — прошептал он.

— Меня никто не смог бы оттащить.

Она рассмеялась.

Дэниел отступил на шаг и мрачно посмотрел на нее, перестав улыбаться. Он принялся расхаживать взад и вперед, потирая ладонью лоб.

— Что-то не так? — беспечно спросила Люс, потянув его за рукав.

Пальцы мальчика пробежали по ее лицу, расчесали волосы, легли на шею. Как будто он убеждался в том, что она ему не снится.

Это ее первый настоящий поцелуй? Люс полагала, что Тревора считать не стоит, поэтому с формальной точки зрения так оно и было. И все казалось правильным, как будто она предназначена Дэниелу, а он — ей. Его запах был… восхитительным, а рот оказался на вкус сладким и сочным. Он высокий, сильный и…

И выскальзывает из ее объятий.

— Куда ты идешь? — спросила девочка.

Его колени подкосились, и он облокотился на деревянные перила, уставившись в небо. Казалось, у него что-то болит.

— Ты сказала, тебя ничто не сможет оттащить, — еле слышно выговорил он. — Но они это сделают. Наверное, они просто опаздывают.

— Они? Кто? — переспросила Люс, оглядывая пустынный пляж. — Кэм? Думаю, мы от него оторвались.

— Нет.

Дэниел направился прочь по дорожке. Он весь дрожал.

— Это невозможно.

— Дэниел.

— Оно придет, — прошептал он.

— Ты меня пугаешь.

Люс двинулась следом, стараясь не отставать. Внезапно, против ее воли, Люс показалось, будто она знает, о чем он. Не о Кэме, но о чем-то ином, какой-то другой угрозе.

В голове у девочки царила пустота. Его слова что-то затронули в ее памяти, прозвучав зловеще истинными, но их смысл ускользал от нее. Словно клочок сна, который она не могла вспомнить целиком.

— Поговори со мной, — попросила Люс— Расскажи мне, что происходит.

Дэниел обернулся, бледный, словно цветок пиона, и поднял руки.

— Я не знаю, как этому помешать, — прошептал он. — Я не знаю, что делать.

Люс остановилась на перекрестке. На север вела дорога на кладбище, на юг — тропинка к озеру. Стоял ранний вечер, и ремонтники уже разошлись по домам. Свет просачивался сквозь ветви дубов за спортзалом, бросая пятнистые тени на траву по дороге к озеру. Искушая Люс свернуть туда. Она сомневалась, куда пойти. В руках она держала два письма.