Я неотрывно смотрела на тварь, пока не заслезились глаза, опасаясь прозевать тот момент, когда она двинется. Птица припала к полу, проявив помимо прочих способностей еще и кошачью гибкость. Она сделала мягкий шаг вперед, пока я на манер рычага старалась подлезть под бочку, прикрывавшую меня. Громадный черный силуэт придвинулся ближе, заслонил собой последний свет. Я знала, что у меня будет только одна попытка — тварь слишком умна, чтобы дать мне второй шанс! — поэтому не теряла времени даром. Я прижалась спиной к стене, уперлась ногами в бок бочонка, не обращая внимания на отчаянные протесты мышц на бедрах, уже не видела перед собой ничего, не считая черноты, и толкнула бочку изо всех сил.

Она сорвалась с креплений, прокатилась по твари и прижала ее к противоположной стене. Я услышала треск костей, затем стало тихо, но мне не хотелось верить этой тишине. Я осторожно обошла все это, вернулась в дегустационный зал, взяла самую большую лампу, вынесла ее в коридор, водрузила на крышку бочонка и попыталась рассмотреть голову птицы. Я собиралась воткнуть нож хотя бы в один из этих глаз, вселяющих такую тревогу.

Затем время словно застыло. Я увидела окровавленный клинок, ярко засверкавший в свете лампы. Это был нож из моего сна, со знакомой рукоятью, наполовину залитой кровью.

«Ничего себе!» — подумала я, ощущая, как голова идет кругом.

Но прежде чем я успела что-либо понять, Раду выкрикнул мое имя. Я заковыляла к нему, лежавшему в луже своего лучшего вина, ощутила на запястье крепкую, почти стальную хватку.

— Здесь был Джонатан, — выдохнул дядя, голос которого звучал как-то нелепо. — Проклятый маг ударил меня чем-то, наверное, решил, что убил.

— Похоже, он был недалек от истины.

Я поняла, почему у дяди такой странный голос. Грудной клетки у Раду практически не было. Бледные легкие, пронизанные красными капиллярами, отчетливо виднелись за раздробленными ребрами. Голосу негде было резонировать.

Дядя слабо улыбнулся мне.

— Не верь. Меня трудно уничтожить.

— Раду!..

Он крепко сжал мою руку.

— Дори, во мне никогда не было гордости. Я всегда оставался трусом, всю жизнь действовал хитростью, бесчестя себя. В точности так же, как отец. — Безумный смешок забулькал у него в горле вместе с кровью. — Один-единственный раз я сделал что-то правильно. Один-единственный!

Не успела я ответить, как воздух задрожал, разошелся в стороны, дрогнул от беззвучного крика. Где-то совсем близко на свободу вырвалось очень много силы.

«Луи Сезар!..» — подумала я, позабыла обо всем и побежала.

Под потолком винного цеха висели голые электрические лампочки, но в данный момент они не горели. Вместо них помещение освещали несколько фонарей, свет которых показался мне неестественно ярким, когда я вырвалась из темного коридора. Цех оказался больше, чем я ожидала. Он был двухъярусным, в нижнем стояли цистерны из нержавеющей стали, в которых сбраживалось вино. Они растянулись вдоль стен как тучные часовые. В их блестящих боках многократно отразилось мое лицо. Деревянная лестница вела на мостки, огибающие по периметру все помещение.

В данный момент с них глядели вниз Кэдмон, Драко и Ольга, но не на меня, а на искалеченное тело, валявшееся посреди цеха. Там изломанной кучей лежал маг, похожий на куклу, брошенную маленьким ребенком. Мне с первого взгляда стало ясно, что он мертв. К сожалению, это был не Джонатан.

Драко первым пришел в себя и ринулся на Кэдмона, который парировал удар. Его меч взметнулся быстрее мысли. Даже на узких мостках этот подтянутый эльф с великолепно развитой мускулатурой сражался превосходно. Все его движения были выверены. Стиль Драко смотрелся не так хорошо, зато приносил свои плоды. Кэдмон получил несколько порезов, тогда как у Драко кровоточила только одна рука. Жаль, что не правая.

Я была слишком сосредоточена на том, что ожидало меня впереди, поэтому не слышала слабого шороха крыльев за спиной. Потом все помещение затопили монотонный крик и ярость вожака птичек. Он кинулся на меня из темноты, подволакивая одно крыло, но в таком тесном пространстве крылья все равно были ему бесполезны. Я отпрыгнула назад, подальше от смертоносных когтей, и увидела Луи Сезара, Джонатана и еще кого-то рядом с одной из гигантских цистерн.

В этот же миг Джонатан поднял голову, наверное, на грохот, с каким монстр ударил по ближайшей ко мне цистерне, и наши глаза встретились. Маг распростерся над телом вампира, оберегая его, как хищник свежую добычу. Не успела я сделать шаг, как маг выхватил из-за голенища нож и глубоко полоснул по горлу Луи Сезара.

На какой-то ошеломляющий миг, когда кровь потекла по бледному телу, белая волна паники захлестнула мой разум, затуманила взгляд. Но одна мысль прозвучала достаточно отчетливо — мне брошен вызов. Я не могла разобрать, жив ли еще Луи Сезар, знала лишь, что он не двигался, и этого оказалось достаточно.

«Вызов принят!»

Когда я сделала шаг вперед, Джонатан вскинул руку, за которой тянулся хвост огня, и что-то взорвалось рядом со мной, всколыхнулось красной волной. Вокруг меня заклубилась сила, заставила упасть на колени, сделала все пространство жарким, живым и багровым. Я начала захлебываться кровью, попыталась укрепить вокруг себя защиту, однако не ощущала ее, да и вообще ничего, кроме ударов кровавых волн о мое тело. В итоге я почему-то оказалась лежащей на спине и увидела, как Джонатан тащит Луи Сезара к деревянной лестнице, ведущей на верхний ярус цеха. Пульс грохотал у меня в ушах, я тщетно пыталась вдохнуть.