— Я ничего не понимаю,— дрожащим голосом проговорил мальчишка.— Ты же их убила. Всех до единого. А почему я не смог?

— Потому что ты не дампир. — Совсем тихий, но явственно различимый голос, ответивший вместо меня, доносился со стороны разбитой двери.

Мне были знакомы тысячи оттенков и интонаций этого голоса, от ледяного гнева, хлещущего кнутом, до гордости, разливающейся нежным теплом, хотя объектом последней я никогда не бывала. Я напряглась, однако не удосужилась повернуть голову.

«Чудненько. Только этого мне сегодня и не хватало для полного счастья».

Мальчишка с облегчением воззрился на вновь прибывшего.

«Ну разумеется, — угрюмо подумала я — Я тебя спасаю, а восхищенный взгляд ты приберегаешь для этого красавчика с обворожительной улыбкой. Только не забывай, что он может перегрызть тебе горло, всего лишь раз щелкнув жемчужно-белыми зубами. Потому что, несмотря на все свое обаяние и дорогие костюмы, это хищник.

Даже более опасный, чем я».

Я смочила чистый край носового платка дорогим алкоголем из украденной бутылки и безжалостно прижала к самой серьезной ране мальчишки. Он завопил, но никто не обратил на его крик ни малейшего внимания. Мы к такому привыкли.

— Ему потребуется медицинская помощь, — произнес тот же голос.

Его обладатель, темноволосый вампир, осторожно прошел через бар, стараясь не запачкать костюм за две тысячи долларов и кожаные туфли от Феррагамо. От вампира пахло хорошим бренди, табаком и хвойной свежестью. Происхождение последнего аромата всегда оставалось для меня загадкой, однако он повсюду его сопровождал.

«Может, это какой-то чудовищно дорогой одеколон, который ему делают на заказ где-нибудь в Италии, или же просто игра моего воображения? Воспоминание о доме?..»

— Сенат наверняка сможет ее предоставить, особенно если учесть, что его члены всего месяц назад горячо заверяли всех, будто подобные случаи больше не повторятся.

Я плеснула еще джина на отпечатки зубов на шее и груди парнишки, прежде чем приняться за обработку рваной раны на бедре. Через несколько секунд подросток отключился, и мы с вампиром остались одни, погруженные в неловкое — во всяком случае, с моей стороны — молчание.

Я заговорила первой, скорее желая просто нарушить его, чем захватить инициативу:

— Чего ты хочешь?

— Поговорить с тобой, — ответил он сдержанно. — Мне требуется твоя помощь.

При этих словах я подняла голову. За пять сотен лет я ни разу не слышала от него подобного признания, даже помыслить о таком не могла.

— Снова начинаешь?

— Дорина, я охотно повторю свои слова, но уверен, что ты и в первый раз прекрасно услышала меня. Нам надо поговорить, а молодому человеку требуется помощь. И то и другое можно устроить у...

— Я туда не пойду!

— У меня на квартире, я хотел сказать. Я прекрасно осведомлен о твоем отношении к Сенату.

Я не стала испепелять его взглядом, но усомнилась в том, что моя хваленая каменная физиономия сумела его одурачить. До сих пор мне это ни разу не удавалось. К тому же вампир наверняка услышал, как часто забилось мое сердце от нахлынувшей волны адреналина, и, вероятно, заметил предательский румянец, который невозможно скрыть на бледной коже. Я сказала себе, что мне наплевать. Последний раз я виделась с ним двенадцать лет назад. Тогда дело закончилось тем, что я пригрозила его убить — примерно в тысячный раз! — и выскочила за дверь.

«Он постоянно достает меня. Даже когда не пытается этого сделать. Хотя сомневаюсь, есть ли здесь какая-то разница».

Вампир протянул руки, чтобы поднять бесчувственное тело паренька. Он обладал неистребимым самомнением и был абсолютно уверен в том, что я соглашусь с любым его предложением.

Я не стала возражать. Если отвезти мальчишку в местную больницу, то придется долго объяснять, кто или что довело его до такого состояния. Тогда даже моя способность передергивать факты может оказаться бессильной. Обратиться за помощью в ближайшее отделение Сената тоже немыслимо, если вспомнить, чем закончилось дело, когда я заходила к ним в последний раз. Страховка, конечно, покрыла весь нанесенный ущерб, да и здание все равно нуждалось в ремонте, но сомневаюсь, что вампиры восприняли случившееся с такой точки зрения. Можно было отвезти парнишку ко мне. Я смогла бы исцелить его телесные раны, но мне не хватило бы способностей, чтобы стереть случившееся из его памяти. Зато холеный негодяй, стоявший рядом со мной, запросто мог справиться с проблемой одним только усилием мысли.

— Я не знала, что у тебя квартира в Нью-Йорке, — сказала я.

Этот факт меня обеспокоил. У него не было причин задерживаться в городе, тем более в каких-нибудь баснословно дорогих апартаментах с видом на Центральный парк. Вампиры по своей природе привязаны к определенному месту и стараются держаться поближе к дому. Правда, некоторое время назад Сенат, желая покончить с междоусобицами, признал незаконными старые границы. Формально этот красавец мог жить где пожелает, но, насколько мне было известно, у него в Нью-Йорке не имелось никаких дел и личных привязанностей. За исключением, может быть, меня.