Я закатилась под колеса машины, однако оставалась там недолго. Чьи-то сильные руки схватили меня и вытащили с другой стороны. Примерно в этот же момент обломки склада начали дождем осыпаться вокруг. Я решила, что они слишком мелкие для того, чтобы погрести под собой Бенни, и заехала коленом в пах своему противнику. Он выругался, но я едва услышала его, поскольку временно оглохла от взрыва. Однако в этот же миг рядом с нами приземлился горящий ящик, и я увидела лицо своего врага. Ого!

— До-ри-на! — Слоги походили на удары хлыста. — Я тебя повсюду ищу.

Я сглотнула и с трудом улыбнулась. Хлопья золы и горящие ошметки падали со всех сторон, словно мы попали в ад, но я не обращала на них внимания. Кому какое дело до адского пейзажа, когда перед ним стоит сам Сатана?

— Дядя...

— Это же обычная сделка, Дорина. — Драко сидел в своем номере в «Белладжио» и улыбался мне.

Эта улыбка возымела бы больше действия, если бы хоть немного затрагивала ледяные мертвые глаза.

— Мне кажется, ты должна меня понять.

Все вампиры формально, разумеется, покойники, но большинство из них стараются казаться живыми. Драко не утруждал себя подобными мелочами. Мне ни на секунду не удавалось забыть, что это стройное тело, удобно устроившееся в кресле, на самом деле холодно как камень и мертво. Дядюшка не дышал, не моргал, не глотал. У него была матово-белая кожа, какой позавидовала бы любая гейша, а глаза — плоские и мутно-зеленые, словно стекло пивной бутылки. В них не светилось ни единой живой искры. Улыбка, единственный намек на то, что он жив, была настолько бессмысленной, что запросто могла бы украсить лицо манекена в универмаге, хотя покупатели бежали бы от него без оглядки. Вот и мне тоже хотелось унести отсюда ноги.

— Какая именно часть тебе не понятна? — Драко говорил по-румынски.

Наверное, он просто любил этот язык или же не хотел, чтобы разговор подслушали его громилы. В чем бы ни состояла причина, мне от этого было не легче. Воспоминания о древней родине составляли изрядную долю моих кошмаров, хотя я не посещала Румынию уже больше трехсот лет.

— Та, в которой говорится о сохранении моей жалкой жизни в обмен на помощь тебе, — отозвалась я.

Я говорила по-английски. Если ему это не нравилось — тем лучше.

— Ты думаешь, я тебя обману.

Я пожала плечами, пытаясь казаться беззаботной. Вампиры как собаки — стоит показать им свой страх, и они сейчас же попытаются разорвать тебя на куски.

— Меня посещала подобная мысль. Все-таки я помогала заманить тебя в ловушку. Сомневаюсь, что вхожу в число твоих любимцев.

Драко, кажется, счел мои слова забавными. Глаза его не потеплели — я вообще никогда такого не видела, — зато смех прозвучал почти естественно.

— Ах, Дорина. Ты себе льстишь. — Он немного выпрямился в кресле, и выражение его лица снова изменилось.

Наверное, упырь пытался казаться искренним, но добился лишь того, что его лицо просто стало пустым. Обычно с подобными трудностями сталкиваются свежеиспеченные вампиры, которые еще не понимают, как заставить мертвые мышцы изобразить нужную эмоцию. Но Драко никогда и не пытался овладеть этим умением.

— Давай все проясним. Ты — дампир, презренное существо, никак не связанное с понятием чести. Так как же ты можешь кого-то предать? Ты действовала, исходя из двух причин. Во-первых, охота на моих соплеменников заложена в твоей природе, во-вторых, моему брату требовалась твоя помощь. За первое я не могу тебя винить. В чем виновата змея, укусившая меня, скорпион, вонзивший свое жало? Я могу уничтожить их при удачном стечении обстоятельств, но не винить. Это было бы глупо. Теперь о второй причине. Ты могла бы отказаться исполнять приказ моего брата, но было бы неразумно так рисковать ради меня. Я не поблагодарил бы тебя за это, зато отец мог бы наказать. На твоем месте я поступил бы точно так же.

— Что ж, если ты не держишь на меня зла, то я, пожалуй, пойду. — Я даже не попыталась подняться.

Подобная попытка оказалась бы совершенно бессмысленной. Головорез, торчавший у меня за спиной, судя по его виду, был бы рад любому поводу вернуть меня обратно. Желательно маленькими кусочками.

Я уже просчитала возможности вырваться отсюда, и результат мне не понравился. Игрушки Бенни у меня отняли вместе с остальным оружием, прежде чем везти в гостиницу, дали по голове так, что я лишилась сознания. Сделать такое с дампиром непросто. Голова теперь гудела так, словно в ней работал копер. Когда я очнулась, оказалось, что в номере Драко собрались с дюжину помощников, магов и вампиров. В общем и целом всякая попытка прорваться к двери была бы самоубийством.

Среди вампиров не было ни одного из прежних приспешников дядюшки, однако новички тоже отсутствовали. К примеру, тот, что стоял у меня за спиной, был мастером не ниже четвертого уровня, значит, Дракуле его кто-то одолжил. Могу поспорить, это был Распутин, самопровозглашенный военачальник противоборствующей стороны. У него полно лишних вампиров, но недавно Сенат нанес ему ощутимый удар. Наверное, Распутин страшно обрадовался возможности натравить на Сенат Драко. Он мог бы залечь на дно и зализать раны, пока мой дядюшка отвлекал врагов на себя. Если бы ему по-настоящему повезло, то русский еще и лишил бы Сенат одного из самых влиятельных его членов. Наличие же магов объяснялось тем, что Распутин состоял в союзе с Черным кругом.