— Это семейное дело, Августа, тебя оно не касается.

Тут снова зазвучал голос Джека, который был громче остальных. Наверное, слуга и не пытался его приглушить:

— Могу я получить разрешение на обработку ее ран, хозяйка?

Ответа я не расслышала, однако через миг дверь открылась, и вампир вошел с бинтами, новым тазом воды и маленьким черным саквояжем. Я с подозрением уставилась на эту штуковину, но Джек вынул оттуда всего лишь длинную нитку и иглу устрашающего вида, уложил меня на ковер и внимательно осмотрел живот.

— Пусть он не виноват в гибели жертв Джека, зато плодил вампиров без разрешения, причем не регистрировал их. За одно это его наверняка приговорят к смерти. Убей сейчас, и ты спасешь семью от позора публичной казни.

— Отпусти мою руку, Августа. У меня нет времени на разговоры с тобой, даже если бы я был склонен согласиться.

Джек начал зашивать мой живот. Мне срочно требовалось чем-то отвлечься от боли, но я почему-то не теряла сознания. Игла входила в плоть и выходила обратно, а я смотрела на дверь и напрягала слух, чтобы разобрать слова.

— Мирча!

— Ты не улавливаешь сути дела. — Голос папаши звучал ровно, но я достаточно хорошо его знала, чтобы понять — в нем разрастается гнев.

— Чего здесь улавливать ? Если бы он сотворил такое с кем-нибудь из моих, то я раздавила бы ему череп как яйцо!

— И таким образом дала бы ему то, чего он хочет!

Сквозь туман я заметила, что Джек делал красивые ровные стежки, и подумала, что из него вышел бы отличный портной.

— Если он хочет умереть, пусть только скажет, — яростно прошипела Августа. — Недостатка в добровольцах не будет!

— Всех их истребят за подобную попытку. Как ты думаешь, почему он провоцирует меня, угрожая Раду и нападая на Дорину? Он хочет погибнуть от моей руки, а не от чьей-нибудь еще.

— Так дай ему то, чего он хочет! — Я вторила бы словам Августы, если бы у меня оставались силы.

— Нет. — Голос Мирчи был твердым как камень. — Пусть живет и помнит, вместо того чтобы умереть и забыть!

Я услышала, как он вышел, и через миг Августа вернулась в комнату.

— Она будет жить, хозяйка, — спокойным тоном объявил ей Джек. — Обещаю. — Он едва ли не с обожанием погладил меня по голове. — Ничего удивительного, что князь ее ненавидит. В ней нет страха.

«Поразительно, как люди могут так заблуждаться», — подумала я и наконец-то позволила себе провалиться в беспамятство.

— Дорина! — Чьи-то руки яростно вцепились в меня и принялись трясти.

Я схватилась за эти руки, стараясь восстановить связь с настоящим временем.

— Ты в порядке? — допытывался кто-то.

«Вернулась!.. — поняла я. — Потрясена до глубины души, но вернулась обратно».

— В полном. — Собственный смех показался мне надтреснутым и тоненьким, поэтому я умолкла.

Мой взгляд сосредоточился, и я узнала Луи Сезара, который внимательно смотрел на меня сверху вниз. С виду он был таким же ошарашенным, какой чувствовала себя я. Из-за потрясения лицо вампира лишилось красок, отчего глаза его казались неестественно синими.

— Нет, ты не в порядке.

— Бывало и хуже, — сказала я, все еще не до конца понимая, где мы находимся.

Глаза видели траву, звезды, светлячков, но разум твердил, что все это неправда. Только свет был правильным. Неяркое мерцание окон дома напоминало пламя свечи.

— Он хотел, чтобы я протянула достаточно долго и смогла бы доставить его послание.

Луи Сезар произнес по-французски что-то в высшей степени неприличное. Я удивленно заморгала и не сразу поняла, что он говорил о Дракуле.

«Но как он узнал?..»

— Ты видел!

Он угрюмо кивнул. Я ощутила, как напряглись у меня под пальцами его мышцы, когда вампир сильнее вцепился мне в плечи.

— Как будто это были мои собственные воспоминания.

Я убрала со щеки мокрую травинку. Она была липкая, словно прикосновение рук Джека.

— Извини. — Слово явно неподходящее, однако ничего другого не пришло мне в голову.

Мне удалось сесть. Руки, державшие меня, упали, однако пальцы скользнули по моим плечам и оторвались от них почти неохотно. Движение было быстрое, длившееся какой-нибудь удар сердца, но из-за него что-то невесомое свернулось кольцом у меня в животе.