Никита сел, откинувшись назад, положил ноги на стол. Он поел, выпил и водки и чая, но ему все равно было хреново. К тому же кашель то и дело раздирал горло, и температура, кажется, поднялась. Голова была словно чугунная, в ушах гудело.

– Совсем паршиво выглядишь, - заметил Химик.

– И чувствую себя так же, - согласился Никита.
– Может, яд уже действует? Хотя рано вроде. Ладно, слушай. Значит, расклад такой у нас: городишко, улицы в основном заминированы. Есть центральная площадь…

– И центральная улица, которая вроде весь город пересекает. Дальше поворот - и прямиком к ЧАЭС.

– И нам по ней надо проехать?

– Вроде того. По-моему, нет другого пути.

– А Долг с Монолитом где? По сторонам от нее?

– Да. Там снайперы на крышах сидят и гранатометчики.

– И они по нам стрелять начнут, даже если мы на рассвете…

– Начнут.

– Как с турборежимом?

– Ты ж так дополнительный баллон и не поставил. После того как я возле шоссе врубил его, не осталось газа, весь выгорел.

– Точно, ты проверил? Ну понятно. «Малыш», я гляжу, побитый совсем. В колпаке вон дырка, броня помята и турель…

– Турель я починил почти.

– Почти?

– Теперь ствол в стороны не поворачивается, только немного крутиться может.

– Ага. Не проедем, - заключил Никита.

– Почему ты сразу отступаешь? Ведь еще не пробовал.

– Ну да, а еще я не пробовал стрелять себе в голову. Рекомендуешь? Короче, невозможно это…

– Ну так давай совершим невозможное.

– Да брось. Один раз из гранатомета по колпаку или колесу нам засадят - и всё, встанем посреди этой площади под перекрестным огнем. Это ж просто здравый смысл…

– А ты дай пинок своему здравому смыслу. Тем более у меня план есть.

Никита помолчал, разглядывая «жучок».

– «СВД»?
– спросил он наконец.

Напарник кивнул.

– Я себя совсем плохо чувствую, Андрюха.

– Но рулить-то сможешь? Я пойду.

– Ты стреляешь хуже.

– Хуже. Но смогу. И потом, у нас душа еще есть, даже две.

Они глянули на металлический шкафчик в углу салона, и Пригоршня вновь задумался.

– А все равно не выйдет, - уверенно объявил он наконец.
– Им один раз попасть достаточно будет, понимаешь? Колпак вон на честном слове держится.

– Выйдет. Я еще другое придумал. Там впереди свалка, видел?

– Ну, видел, так что…

– На ней много всякого. Броневиков несколько, машины… Я ночью раз пять туда-сюда курсировал. Обратил внимание, что перед кабиной навалено? А у нас, - Химик топнул ногой по полу, - там мини-сварка лежит, не забыл? Но надо прямо сейчас начинать, Никита.

Было далеко за полночь, над «Малышом» ярко горели звезды. Присев на подножке, Пригоршня поднял защитную маску и оглядел место стыка, посветив фонариком. Изогнутая полоса брони шла горизонтально через весь колпак, под ней было два металлических сегмента покороче, сваренные между собой. Свободной в результате осталась лишь узкая щель - как раз на высоте головы человека, сидящего за рулем.

– Так нормально вроде, - донесся из кабины голос напарника.
– Можно разобрать, что к чему.

Никита выпрямился. Дверца с водительской стороны была закрыта броневым щитом, а сверху на нем закреплен кусок толстого металла, в котором также имелась щель - выглянуть можно, хотя видно совсем плохо. Дополнительные заплаты появились на боках «Малыша», а сверху - целый пласт железа. Турель опустить теперь было нельзя, ствол пулемета поворачивался в обе стороны градусов на тридцать. Заднюю башенку полностью заварили, да еще и накрыли сплющенной кабиной трактора. Самое главное - по бокам вниз протянулись четыре выгнутых листа брони, концами едва не достигающие земли и скрывающие колеса. Неприкрытым оставалось только узкое отверстие под колпаком, заслонка, из-под которой выдвигался ствол пробойника. Все это выглядело неказисто, но надежно. Хотя на самом деле, по мнению Пригоршни, было хлипким и держалось, если быть честным, на соплях. Нет, конечно, общий показатель бронезащиты у «Малыша» существенно увеличился, зато упала маневренность, максимальная скорость, ухудшился обзор из кабины.

– Повтори еще раз, что этот твой Доцент сказал?
– спросил напарник.
– Ноосфера копирует людей, чтобы изучать их?

– Типа того.

– Где-то я такое читал, - задумчиво произнес Химик.
– Только там не Ноосфера была, а какая-то жидкая планета вроде. Черт с ним, неважно. Все равно мне это объяснение мутным каким-то кажется.

Никита сел на подножке, свесив ноги. Над крышами домов впереди иногда возникали тусклые вспышки, после чего оттуда доносился приглушенный грохот. Впрочем, он звучал все реже. Никиту знобило; он достал из кармана фляжку с водкой, разбавленной клюквенным соком, сделал несколько глотков, сунул обратно и плотнее запахнул куртку.

– Мутным, значит, - повторил он.

– Я к тому, что Ноосфера - это же просто идея такая, концепция. Она неразумна, как… ну, как Интернет. Не может стать разумной, там просто нечему становиться, это ведь не материальное что-то.

– Ну а сознание наше? Тоже не материальное.

– Сознание «повешено» на мозг. А мозг - это такая коллоидная структура, вполне материальная. Про него все давно известно, в общем-то, никаких особых загадок.

– Доцент про Интернет тоже говорил, - вспомнил Никита.