Взгляд Эвелинды пробежал по узкой верхней губе и остановился на нижней, которая, напротив, была очень полной и, судя по всему, мягкой. Не успев хорошенько подумать, Эвелинда поддалась любопытству и провела пальцем по пухлой поверхности. Губа действительно оказалась мягкой. И тут Эвелинда спохватилась, что ведет себя неправильно. Чувствуя, как краска стыда заливает лицо, она резко опустила руки.

— Там просто был кусочек грязи, — солгала она и попыталась сделать шаг назад. Однако незнакомец зажал ее коленями, и Эвелинда оказалась в ловушке. Она не испугалась, нет, но впервые почувствовала смутные опасения, связанные с этим мужчиной.

— Вы тоже поранились, когда упали, — заметил Дункан с явным неудовольствием. — У вас синяки.

Эвелинда прикусила губу и попыталась сделать вид, что все это к ней не относится. Его взгляд тем временем медленно скользил по ее телу, пока не остановился чуть ниже левой груди. От действий Дункана по коже Эвелинды пробежала странная мелкая дрожь.

— И здесь тоже.

Она посмотрела вниз в полном замешательстве. От падения в реку у нее, конечно, образовались синяки, но он никак не мог видеть их сквозь ее нижнюю сорочку, как же он?..

Все вопросы отпали сами собой, когда Эвелинда обнаружила, что ее сорочка, все еще влажная, абсолютно прозрачна. Она отчетливо увидела несколько темных пятен под прилипшей тканью. Одним из этих пятен был большой неровный синяк на бедре, другим — такой же, если не больше, синяк на ребрах под грудью. Но кроме синяков, отлично просматривалось и все остальное: темные соски демонстративно просвечивали сквозь мокрую рубашку и золотистый треугольник в самом низу живота откровенно выступал над бледной кожей.

Задохнувшись от ужаса, Эвелинда попыталась вырваться и как-то прикрыться, однако Дункан крепко держал ее за руку.

— И здесь.

Эвелинда в полной прострации посмотрела на свою руку, которую он слегка поворачивал. Она уже видела все эти ушибы раньше, они были от ударов о камень в реке, а не от падения с лошади, как он думал. Но в данный момент ее занимали совершенно другие проблемы, например, та, что она стоит перед мужчиной практически голая. Когда он наклонился, чтобы рассмотреть ссадину на ее руке, Эвелинда непроизвольно вздрогнула и застонала, в полной неподвижности затаив дыхание. Дункан же продолжал изучать место ушиба. Почему-то именно этот синяк привлек его особое внимание, и он осматривал его чуть дольше, чем остальные. Эвелинда напряглась. Размеренные вдохи и выдохи Дункана вызывали нежные колебания воздуха вокруг ее вздрагивающего соска, и от каждого такого колебания ее пронизывал непривычный трепет. Дункан поднял свою руку и легко пробежал пальцами по пятну, даже не заметив, что его запястье задело сосок.

Эвелинда испытала новый взрыв незнакомых ранее ощущений. Она закрыла глаза, полностью растворяясь в волнах необыкновенного удовольствия, и неожиданно обнаружила, что разрывается между необходимостью отстраниться и желанием замереть, продолжая наслаждаться тем поразительным воздействием, которое он на нее оказывал. И вдруг Дункан не только отпустил ее руку, но и разжал ловушку, которая удерживала ее на месте. Эвелинда открыла глаза как раз в тот момент, когда он поднимался со ствола упавшего дерева. Она попыталась собраться с мыслями и решила найти свое злосчастное платье, чтобы надеть его и хоть как-то соблюсти приличия, однако не успела. Дункан взял ее за подбородок, повернул лицом к себе и очертил круг на щеке.

— Здесь тоже, — произнес он.

Эвелинда только вздохнула, почувствовав, как он обводит пальцем очередной синяк. Еще одно повреждение от падения в реку. Но почему-то она была совершенно не в состоянии что бы то ни было членораздельно объяснить, пока его пальцы скользили по ее коже.

— У вас красивые глаза, — тихо сказал Дункан, пристально глядя в ее глаза и оставив в покое синяки.

— У вас тоже, — прошептала Эвелинда.

Легкая улыбка промелькнула на губах Дункана, после чего он наклонился и поцеловал ее.

Эвелинда просто остолбенела от такого неожиданного проявления нежности. Его губы — действительно мягкие — оказались к тому же весьма настойчивыми. Она сочла этот поцелуй совершенно неуместным и собиралась решительно заявить об этом, когда что-то твердое уперлось в ее губы. Эвелинда попробовала отвернуться. Но его рука предусмотрительно удерживала ее голову сзади, пресекая всякую попытку вырваться, а язык уже проник в ее рот.

Первым побуждением Эвелинды было немедленно выпихнуть его обратно, но потом он встретился с ее языком, и она передумала. Ей стало на удивление приятно. Теперь она больше стремилась удержаться в объятиях Дункана, чем оттолкнуть его. Не отрываясь от его губ, она тихонько вздохнула и закрыла глаза.

Ни один мужчина никогда не целовал ее. Ни один из них даже не отважился бы об этом подумать. Эвелинда никогда не покидала пределов д'Омсбери, где как дочь лорда была совершенно недосягаема для любых легкомысленных поползновений со стороны рыцарей и слуг замка. Первый поцелуй в ее жизни длился и длился, и она засомневалась, так ли уж сильно ей это нравится. Любопытство и приятное возбуждение отступали перед смущением и чувством неловкости. Эвелинда не особенно огорчилась, когда поцелуй прервался, но Дункан и не подумал освободить ее, как она того ожидала.