– Мейсон, это мелко. У тебя был дешевый телевизор, полагаю даже, что краденый, тем не менее он успел нам показать почти целый сезон Баффи. Ну а стиральную машинку…

– Она взорвалась.

– А миксер…

– Только моих два, – заверила Айрин мрачно. – Вторым убил попугайчика.

– Да ну вас к черту. Вас послушать, я в туалет не могу сходить, ничего не взорвав!

Вот чему я в нем завидую, так это умению жить в мире с собой.

– Пользуйся старым добрым методом, – посоветовал я Айрин. – Отмотай там ленточки и на ней развешивайся. А без глажки пока придется потерпеть.

– Можно покатать по шмоткам Йоргена, – подал обиженный голос Мик и при помощи пальца уточнил, что Йорген – это яйцо.

– А если будет девочка?

– Мейсон, ты все-таки озабоченный. Это рептилье яйцо. Как ты ухитряешься повсюду нафантазировать себе девочек?

Наглая клевета. Впрочем, не такая уж и наглая, да и клевета, скажем так, не всегда. Я не виноват, что мое ассоциативное мышление порой выкидывает удивительные фортели. В знак протеста я легонько пнул Йоргена под его круглое каменное всё и пошел выбирать себе полоскальню. Та, в которой проявляла силу воли Айрин, не соблазнила никак, следующая показалась более терпимой, но все же не шибко комфортной, если только вы не являетесь получеловеком-полусосиской. В итоге приемлемым был признан бассейн номер семь – комнатной температуры. Айрин спешно припустила на выход, едва я взялся за ремень, словно бы опасалась чем-то травмировать свою и без того нестойкую психику, но до ее комплексов мне уже какое-то время (примерно с рождения) дела не было.

Бултыхнулся в воду. Глубины в бассейне было чуть поболе моего роста, так что пришлось придержаться за края. По ногам потянуло течением – похоже, где-то там внизу памятные еще со школы трубы А и Б, через которые осуществляется водоснабжение. Тут, стало быть, они и занимаются своими релаксационными техниками. Раскинутся, бывало, по четырем углам, потягивая из четырехпинтовых стаканчиков местный мохито, и обсуждают разворот последнего «Плей-Эйпа». А потом позовет их труба, когда очередной Ганди начнет крошить на неокрепшие уши человечества разумное, доброе и вечное – лишь осколки от бокальчиков по углам зазвенят. И будет шаркать по опустевшему бассейну единственный хромолапый старикан с метлой, убирая следы этих их посиделок, а под шумок и брошенный по тревоге журнал притыривая.

В воздухе у них, видать, какие-то такие ароматы аццкого цвечения, с которых вставляет буквально на ходу. Или это местная широко разрекламированная магия оказывает на мой сложный и неоптимизированный мозг загадочное воздействие, вызывая к жизни красочные, но совершенно непрошеные образы. А может, воду чем-то таким накачивают, чтобы лучше релаксировалось.

Мик по соседству развил бурную деятельность, судя по увесистому шлепанию то слева, то справа и мокрому топанью между ними, норовя реализовать принцип контрастного душа, сменяя горячую ванну на холодную и обратно. Вот уж на это смотреть не имею никакого интереса, ибо в конце концов он наверняка ушибется с разбегу о ледяную корку в крайней правой ванне. Так что я набрал воздуху побольше и солдатиком погрузился до дна бассейна, где придержался за шероховатую стенку и завис. Где-то слышал, что чему-то это помогает. Не помню, как говорится, что, не помню где, но шарман.

Если только не вступает в голову уже знакомый по подступам к Цитадели тревожный, чуть ли не панический набат. Даже и не опишешь в деталях – как это, некое эстетически изысканное смешение крепкого удара током, осознания, что на тебя несется грузовик, и предэкзаменационного мандража, спрессованного до одного мгновения. Достаточно, чтобы моментально потерять ориентацию, выплюнуть весь запасенный воздух и залить нутро водой. Хорошо хоть, помимо подобных сверхъестественных экзерсисов паниковать я давно разучился, так что, когда скрутившееся тело перепутало все верхи и низы, достало ума не барахтаться, незнамо куда загребая, а повиснуть в воде и позволить ей вытолкнуть тело на поверхность. В груди, в набравших воды легких, закрутилась неудержимая пружина кашля, но, по счастью, глубины было всего ничего, и голова высунулась над водой раньше, чем разум померк. Далее я механически вывалился на бортик и какое-то время, приходя в себя, весело выкашливал водичку.

– Хороший у тебя план, Гендальф, – признал Мик откуда-то из-за плеча. – Поискать тебе спасжилет? Водолазную маску? Заклинание, которое создает вокруг башки воздушный пузырь, – его еще в «спелл компендиуме», кажется, пропечатали?

– Ты опять ничего не почувствовал? – прохрипел я кое-как, борясь со спазмами.

– Ну если тебе от этого станет легче – я наверняка что-нибудь да почувствую, если по твоему примеру начну играть в Русалочку. Но на подобный экстрим мне никогда не хватало нервов… трусоват я, потому, собственно, и дерусь все время – из страха, что иначе обидят.

Промеж лопаток пришелся участливый пинок, и очень удачно пришелся: дышать сразу стало легче. Черт побери, если меня регулярно будет так офигачивать, придется поставить этих адских деятелей на счетчик в счет пенсионных выплат по инвалидности. Кто как, а я не прихожу в восторг от таких вспышек. Если так уж необходимы какие-нибудь припадки, я согласен на приступы гениальности.

Меж тем ничего оправдывающего сей приступ или придающего ему образ предвидения в окрестностях не случалось. Не влетал в бани прямо сквозь стену биологический родитель Йоргена, не топотали по коридорам имперские штурмовики, и даже Айрин не заглянула ни с каким неудобоваримым откровением. Как факт – хорошо, как тезис – печально.

– Надо бы дежурство установить, – поделился я с фоном, единственным, кто попал под раздачу. – На случай всяких вторжений.

– Думаешь, надо? – Мик подсмыкнул трусы и аккуратно, насколько это слово применимо к его туше, соскочил в бассейн. – Когда вторгнутся, мы и так заметим, а помешать им вторгнуться все равно нечем.

– Скажи уж честно – ты не знаешь, как довести эту необходимость до нашего дивного контингента.

– Не знаю, факт. Думаю, ты тоже не очень представляешь. А мы с тобой очень быстро кончимся, если будем раскладывать здешние бескрайние сутки между собой. Особенно ты – жрешь ты, готов признать, мало, а вот дрыхнешь так, что хоть на олимпийские игры.