Шрифт:
Они остановились у домофона. Гейдж ободряюще взглянул на нее и вопросительно поднял бровь.
– Ты готова?
– Нет, а ты?
Его губы медленно растянулись в улыбке – уверенной и сногсшибательной.
– Жду не дождусь.
Дженна нервно покопалась в сумочке и закрыла ее.
Дышать, успокоиться и снова дышать – не помогает. У нее ведь все на лице написано. Она точно потеряет все шансы на Мэг.
Может, на самом деле не торопиться и обдумать все…
– Надо было позвонить, предупредить о нашем приходе.
– Зачем же портить такой сюрприз?
Вчера, видимо, он рассуждал также, явившись без приглашения и в итоге предложив брак. Он ясно дал понять, что не собирался ее соблазнять. Дженна испытывала радость от одной только мысли о том, что он рядом. Пламя первой любви не потухло в ее сердце со временем, а разгорелось с новой силой при появлении Гейджа. Она помнила его жаркие поцелуи, обжигающие прикосновения. Интересно, как это будет теперь? Почувствует ли она разницу, когда он ее поцелует?
Ее грезы прервал надменный голос Линн, раздавшийся из домофона:
– Я занята. Приходите позже.
Гейдж, слегка наклонившись к микрофону, произнес:
– Мисс Дарли, это Гейдж Камерон. Я с Дженной. Мы можем зайти? Это не займет много времени.
Пока переговорное устройство безмолвствовало, Дженна представила себе, как сейчас Линн ломает голову над тем, откуда взялся этот миллионер и какого черта он тут делает спустя всего пару недель после смерти ее мужа.
Она снова нажала на кнопку.
– У меня и правда мало времени, – снова раздалось из металлической коробки.
Дженна стиснула зубы. Она всем нутром ненавидела, когда Линн себя так вела.
– Мы пришли повидаться с Мэг.
Дженна почувствовала, как руки Гейджа обнимают ее за плечи.
– Я справлюсь, – прошептал он. – Мисс Дарли, у меня тоже расписание напряженное. И буду благодарен, если вы все же уделите нам пару минут.
Дженна уже совсем потеряла надежду попасть внутрь, когда массивная дверь наконец открылась. Гейдж взял ее под руку, и они вошли в холл. Он вызвал лифт, и пока он следил за тем, как индикатор отсчитывает этажи на табло, Дженна была вся как на иголках и, стоя лицом к дверям, нервно теребила край платья.
– Почему ты обрезала волосы?
Его вопрос сбил ее с мыслей о предстоящем разговоре.
– Извини, что ты спросил?
Он посмотрел на нее так же, как и вчера, – оценивающе и с нескрываемым любопытством.
– Когда я тебя видел в последний раз, твои волосы были досюда, – он провел рукой по ее талии. – Такая роскошная копна волнистых волос…
Какого черта?
– Я много путешествую, и часто бывает, что в гостинице нет фена. Сложно ухаживать, когда они такие длинные.
– Зато они были очень красивые.
Дженна затаила дыхание. Зачем он сейчас это делал? Настраивал на романтический лад? В любом случае она ощущала себя неловко.
– Не важно.
– А мне нравилось: дикие и спутанные.
– Зато теперь намного проще: короткие и аккуратные.
Краем глаза она заметила, как он снова смерил ее изучающим взглядом с головы до ног.
– Тебе стоит их снова отрастить.
Ее щеки залились румянцем. Дженна на мгновение закрыла глаза, пытаясь обрести спокойствие. Но все, что приходило на ум, – это как он ласкает ее, запуская руки в волосы. Длинные, короткие – какая разница?
Они молча поднялись наверх. В кабине лифта было слишком мало места, чтобы не ощутить того напряжения, которое возникло между ними. Поэтому Дженна вздохнула с облегчением, когда дверцы лифта наконец распахнулись на нужном этаже. Линн ожидала их у двери в свою квартиру. Ту самую, которая всего несколько дней назад принадлежала ее отцу.
Дженна с брезгливостью отвела взгляд от нависшей над левой мачехиной бровью крупной волосатой бородавки. Но еще сильнее ее замутило от натянутой улыбки мачехи, с которой та, округлив тщательно накрашенные глаза, приторным голоском попыталась изобразить радость встречи.
– Боже мой, как ты вырос! – Линн раскинула объятия Гейджу.
– Да, и надо заметить: во всех смыслах. – Гейдж проигнорировал Линн и, обняв Дженну за талию, повел ее в квартиру.
Решив не тратить даром времени на любезности, Дженна прямо спросила у Линн:
– Где Мэг?
Линн не спешила отвечать. Она закрыла дверь и провела гостей в просторную гостиную, откуда открывалась чудесная панорама города: Дом Оперы на фоне лазурного моря. На стене висел портрет ее отца, а на подоконнике стояло дерево бонзай, почти все листья которого засохли и скрючились. Это был подарок матери отцу в год ее гибели.