— Дорогая, а кто такие дядя Альберт и тетя Грейс?

Вместо ответа, Мирри с умоляющим видом посмотрела на Джонатана:

— Ох, извини… у меня случайно вырвалось.

К счастью, Стоукса не было в комнате. Джонатан, наклонившись через стол, потрепал Мирри по плечу и сказал:

— Это ерунда, дитя мое, — а затем выпрямился и обвел остальных строгим взглядом. — Это родственники матери Мирри. Ей не очень сладко жилось с ними. Мне хотелось бы, чтобы она забыла о своей жизни под их крышей. Я просил ее думать и говорить о них как можно меньше. Надеюсь, ее ожидает долгая и гораздо более счастливая жизнь, в которой не возникнет необходимости возвращаться мыслями к прошлому.

Джонни прошептал на ухо Джорджине:

— Самое время выпить за эту оговорку по поводу дяди Альберта и тети Грейс. Как думаешь, нам подадут шампанское?

Миссис Фэбиан, сидевшая на другом конце стола, неуверенно улыбнулась:

— Дорогой Джонатан, как прекрасно ты сказал! Как говорит поэт, чье имя я забыла:

Придет цветущий май,

Растает зимний снег.

Так какой смысл думать об этом?

Джорджина не принимала участия в разговоре. Но вдруг, неожиданно для самой себя, прошептала Энтони:

— Иногда все возвращается на круги своя.

— Ничего подобного, — возразил он. — Так не должно быть.

Вздрогнув, она ответила:

— Я не то имела в виду.

На мгновение Энтони коснулся ее руки:

— Мне ты можешь сказать что угодно… ты же знаешь.

Мирри продолжала пересказывать Джонатану содержание фильма.

О последующих событиях этого вечера вспоминали не раз, тщательно взвешивали каждое слово, подробно рассматривали все детали и использовали их в качестве доказательств то одной умозрительной теории, то другой. Но, на первый взгляд, в этот вечер не случилось ничего необычного, все шло по раз и навсегда установленному порядку.

Реплика миссис Фэбиан, когда она вошла в гостиную, была вызвана возвращением Джонатана в семейное лоно после краткого отсутствия:

— Надеюсь, вы благополучно сумели завершить свои дела.

Возможно, это было выражено несколько иными словами, но смысл был именно такой. Всем было ясно, что человек, который поехал на день-другой в Лондон, сделал это только для того, чтобы заняться делами; этим словам миссис Фэбиан придавала исключительно положительное значение. В тот знаменательный вечер формулировка ее не претерпела никаких изменений.

— Надеюсь, вы вполне успешно завершили свои дела, — сказала она.

На что Джонатан ответил:

— Да, спасибо.

В этот момент прозвучал гонг, и они перешли в столовую.

После окончания трапезы все вернулись в гостиную. Стоукс принес поднос с кофейными приборами и поставил его на маленький столик рядом с Джорджиной — все по заведенному порядку, который был установлен в доме с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать лет. Она разливала кофе по чашкам, Джонатан пил черный, с сахаром. Он подошел к ней, взял из ее рук чашку и остался стоять рядом, не присаживаясь и не говоря ни слова.

Джорджина разливала кофе. Мирри любила, чтобы в кофе было побольше молока и много сахара. Джонни пил черный. Энтони любил, чтобы треть чашки доливали молоком. Миссис Фэбиан рассказала, как надо варить кофе, и, покачивая головой, сообщила, что миссис Стоукс готовит его прекрасно, а затем выпила три чашки. Выпив вторую чашку, Джонатан удалился в кабинет, сославшись на освященный веками обычай: ему, дескать, нужно написать письма.

Минуты две спустя Джорджина встала и вышла из комнаты. Стоукс видел, как она вошла в кабинет. Вернувшись в гостиную, она взяла в руки книгу. Энтони развернул вечернюю газету и уселся рядом. Он сказал ей негромко:

— Может быть, тебе прилечь? Ты неважно выглядишь.

Джорджина перевернула страницу:

— Нет, со мной все в порядке. Скоро все разойдутся.

Джонни тем временем учил Мирри играть в пикет. Присутствующие слышали, как он говорил ей, что она ничего не смыслит в картах, а она отвечала, что понятия не имела о карточных играх. Миссис Фэбиан прокомментировала их разговор, заметив, что всерьез играть в карты очень утомительно.

— Но мы частенько играли в «Старую деву», три моих тетушки и я, а иногда и навещавшая нас кузина. Мне эта игра очень нравилась. Только я страшно огорчалась, потому что почти всегда оставалась Старой девой.

Джонни оторвался от серьезной игры, чтобы послать ей воздушный поцелуй, и заметил:

— Дорогая, это сплошное надувательство. И твой случай лишний раз доказывает, что картам верить нельзя, потому что тетушки остались старыми девами, а ты вышла замуж.

Джонатан все еще сидел в своем кабинете, когда остальные поднялись наверх.

Он часто засиживался там за полночь, читая или подремывая в кресле. К десяти часам Стоукс обычно приносил ему поднос с графином и сифоном для сельтерской воды, но часто он так и не прикасался к ним. Всем остальным вход в кабинет в этот час был заказан.