Шрифт:
Мисс Силвер, задумчиво сказала:
— Не знаю, Фрэнк. Многие факты свидетельствуют, что мистер Филд явно был подвержен частым сменам настроения и принимал самые неожиданные решения. Поссорившись с Джорджиной, он решил изменить завещание. Почему вы считаете невозможным, что он пересмотрел свое решение, помирившись с ней?
Фрэнк внимательно посмотрел на нее:
— Тогда кто убил его?
— Вот это и предстоит выяснить, — ответила мисс Силвер. И не успела закончить фразы, как громко зазвонил телефон.
Фрэнк Эббот наклонился вперед и поднял трубку.
— Это Дипинг десять? — произнес голос.
— Да, — ответил Фрэнк.
— С кем я говорю? — спросил звонивший.
— Старший инспектор Эббот.
— Это мистер Модсли, я говорю из Эдинбурга, — сказал человек на другом конце провода, — я нотариус мистера Джонатана Филда. Я только что узнал из утренних газет о его смерти.
Слышимость была прекрасная. Мисс Силвер могла разобрать почти каждое слово.
— Нам было очень важно связаться с вами, — сказал Фрэнк.
— Да. Я уехал вчера. По дороге заехал повидаться с клиентом и только поздно вечером добрался до места. Меня потрясли новости. Может быть, это несчастный случай?
— Нет. Его убили.
— Я потрясен! Ведь он был у меня в понедельник и вторник.
— Да, мы знаем, и нам очень хотелось бы поговорить с вами об этом. Насколько нам известно, мистер Филд составил новое завещание?
— Да… да, составил… но…
— Ваша главная помощница говорит, что он увез его с собой.
— Верно.
— Оно было подписано и засвидетельствовано?
— О да… но…
— Больше вы не контактировали с мистером Филдом?
— Нет, инспектор, это не так.
— Вы виделись с ним еще раз, после того как он ушел из вашей конторы?
— Нет… он позвонил мне.
Фрэнк понимал, что мисс Силвер весьма интересует этот разговор.
— Он позвонил вам? Когда?
Мистер Модсли говорил из телефонной будки в отеле Эдинбурга, но, несмотря на значительное расстояние, разделявшее их, слышно было хорошо.
— Это было около половины десятого вечера во вторник.
— Вы уверены относительно времени?
— С точностью до десяти минут.
— Звонок был как-то связан с завещанием, которое он подписал в то утро?
— Да… он имел к нему прямое отношение. Джонатан сказал, что уничтожил это завещание.
Заинтересованность мисс Силвер к полученной информации резко возросла.
Фрэнк Эббот спросил:
— Мистер Филд сказал вам, что уничтожил свое последнее завещание?
— Он сказал, что только что сжег его.
— Завещание, которое он подписал в то утро?
— Мистер Филд во многих отношениях был импульсивным человеком. Он действовал под влиянием минутного настроения, когда составлял свое последнее завещание. Должен сказать, что я всерьез протестовал против некоторых его распоряжений. Мы были старыми друзьями, и он Позволял мне высказывать мое мнение. Когда он позвонил мне вечером, то сказал, что перешел теперь на мою сторону и что он сжег завещание в присутствии своей племянницы Джорджины Грей. Он поблагодарил меня за то, что я протестовал против этого завещания, и сказал, что признается, что едва не совершил чудовищной несправедливости. Он добавил, что спешить некуда, но он приедет повидаться со мной, как только я вернусь, чтобы обсудить детали завещания, которое было бы справедливым по отношению ко всем заинтересованным лицам.
— Значит, в настоящий момент остается в силе то завещание, которое было составлено до того, как мистер Филд сжег последнее?
— Несомненно. Вы его нашли?
— Оно хранилось в запертом ящике его письменного стола. Когда вы возвращаетесь?
— Я заказал билет в спальный вагон на сегодняшний вечер. Приеду прямо в Филд-Энд. Я являюсь душеприказчиком покойного, и мой долг заняться завещанием Джонатана Филда.
Глава 22
Фрэнк Эббот повесил трубку.
— Звонил мистер Модсли, нотариус. Он говорит, что Джонатан Филд разговаривал с ним около половины десятого вечера, во вторник, и сказал, что он уничтожил завещание, которое подписал утром. До этого, накануне днем, у них состоялся серьезный разговор, мистер Модсли пытался убедить своего друга, что тот составил несправедливое завещание. Джонатан пришел к заключению, что Модсли был прав, и сказал, что только что сжег это завещание.
Мисс Силвер опустила голову:
— Да, я слышала большую часть того, что он говорил вам.