– Постойте! Мне нужно в цвете…

– Цветной принтер есть в соседнем здании.

– Как же быть? – задумалась она. – А где купить флэшку? Недалеко.

– За углом магазин оргтехники. Направо.

Вероника смоталась в магазин, потом переписала на флэшку работу, затем сбегала отпечатать на цветном принтере. Время! Время, черт его возьми! А жадность не разрешила воспользоваться такси, поэтому домой Вероника неслась бегом, отчего каблуки подворачивались, «убегая» назад, но хоть не сломались. Надо было две пары носков надеть. Вероника успела принять душ, смыв с себя краску и семь потов… Звонок!

От идеи, даже бредовой, отказаться трудно, во всяком случае, Сенькову. К тому же в этом эдеме делать абсолютно нечего, кроме как заниматься своими прямыми обязанностями. Он болтал с обитателями пансионата, создавая образ любознательного и коммуникабельного юноши, которого интересует все: от рецепта борща до содержания перепелов в неволе, а их здесь держали. Самая неразговорчивая была тетка Ирина, Алексей к ней и так и сяк, помочь вызывался, но она не велась на поводу, разве это женщина? Где ее природная болтливость? При всем при том Мирона не выпускал из виду, а тот в комнате торчал, выходил из нее ненадолго, не удалялся далеко и не занимался каким-нибудь делом, требующим времени.

После обеда Егоров курил трубку на террасе, Мирон разговаривал с кем-то по телефону, но, чтоб посторонние не слышали, о чем идет речь, вышел под дождик. Сеньков, поглядывая на парня и сожалея, что не может подслушать, зацепился за доктора:

– Вы доктор, а курите. Не стыдно?

– Сгораю со стыда, – улыбнулся Егоров. – У меня слишком мало удовольствий, чтоб отказываться от них. А ты не куришь?

– Бросил, – хвастливо заявил Алексей. – Месяц назад.

– А, ну, это не страшно, через пару недель закуришь.

– Мирон уже минут десять говорит по телефону, не долго ли для сотовой связи? Никаких денег не хватит.

– С Лаймой, наверное. В субботу и воскресенье она не приезжает, у нее работа, а он скучает, я думаю.

– Правда, что подруг Лаймы убили?

– Зинаиду действительно зарезали, а о Саше ничего не известно. (Сеньков здорово прокололся насчет второй убитой, но Егоров не заметил.) Все может быть. Это для философов жизнь бесценна, а для кого-то она эквивалентна монетам, которые за нее кидают подонкам.

Версия Егорова весьма заинтересовала Сенькова:

– Полагаете, Зинаиду убрали по заказу?

– Если б не застрелили Беляева, я исключил бы заказное убийство. Он по-отечески любил Зинаиду, хотя лично мне она не нравилась. Самоуверенная, нагловатая, языкатая, в смысле язык у нее злой был. Когда Беляев заболел, она не отходила от его постели, не берусь судить, преследовала ли Зина меркантильные интересы или искренне заботилась о нем. Собственно, какая разница, на чем держится человеческое участие? Зина стала его правой рукой в конфликте из-за «Сосновой рощи», а тот, кто много знает, гибнет в первых рядах.

– С Мироном подруги Лаймы дружили?

– А как же. Все три нянчились с ним, а мы, мужчины, от повышенного внимания начинаем важничать, капризничать, тиранствовать. Мирон пикировался с девушками, но не ссорился.

– Скажите, каким был Беляев?

Егоров с ответом не торопился, раскурил погасшую трубку, выпуская ароматные клубы дыма, а дело это не быстрое, Сеньков уже подумывал, ему нечего сказать. Значит, Беляев относился к категории людей, о которых после смерти молчат, раз не позволяет совесть отозваться положительно, но Егоров формулировал ответ, через минуту дал его:

– Существует общепризнанный эталон истинного человека, каким он обязан быть, но мы не следуем советам умных людей, установивших правила, мало того, мы уходим от правил. Так вот Беляев ближе всех нас к эталону. Скажу понятней: с ним я бы пошел в разведку.

– А с Мироном? – задал провокационный вопрос Алексей.

– С Мироном? – Егоров хитро взглянул на него, взяв в рот трубку. – Я и с тобой не пошел бы, вы, молодежь, существуете не по правилам.

– Только не надо обобщать, – обиделся Сеньков. К этому времени Мирон отправился по аллее в глубь парка. – Куда это он?

– Я советовал ему делать пешие прогулки в любую погоду, – сказал Егоров. – Быстрым шагом. Обычно он идет до станции и обратно, отрезок длинный, кровь разгоняется, обогащается кислородом, иммунитет просыпается.

– А поможет?

– Вряд ли. Но ему нужна надежда, она всем нужна.

– И я пойду… почитаю.

Разумеется, Алексей помчался к комнате Мирона. Прежде чем войти, огляделся по сторонам – никого. По логике, надо бы знать хотя бы примерно, что искать, Сеньков не знал, да и не задумывался об этом. На данном этапе достаточно просто посмотреть, чем окружен Мирон, что прячет, подозрения-то хлипкие, не каждый, кому позарез нужны бабки, идет на преступления.