Думал ли я про четвертый этап? Конечно же, думал. Про двадцать пять тысяч я стал размышлять с того момента, как прочитал в правилах о призовом фонде.

— Мы же решили забрать деньги, — осторожно сказал я.

— А ты хочешь этого?

Я не знал, чего хотел. То есть, с одной стороны, я бы рискнул и пошел на четвертый этап, а с другой стороны, мы же уже решили, что этот раунд будет последним.

Синица в руках в виде десяти тысяч долларов не та птичка, чтобы выпускать ее в погоне за журавлем. Я уже давно рассчитал, на что потрачу свою долю, и, наверное, именно поэтому смог познать всю глубину слова «мало».

В корзину легла пачка апельсинового сока. Я толкнул тележку вперед. Проходя мимо остановившейся Даши, произнес:

— Я бы пошел дальше.

— Но?

— Ростик вряд ли согласится. А без машины вариантов нет.

— А если согласится? — Даша догнала меня и положила в корзину коробочку с перепелиными яйцами. — Ты пойдешь дальше?

— Двадцать пять тысяч звучит в два с половиной раза лучше, чем десять. Конечно, я пойду.

— А не боишься, что точка четвертого этапа окажется недоступной? — Даша перегородила дорогу и негромко спросила: — Не боишься проиграть и потерять все?

Я боялся не этого. А того, что, когда десять тысяч закончатся, начнутся разговоры вроде: «Эх, надо было, эх, если бы тогда…»

— Даш, ты чего хочешь? Уговорить Ростика?

— Ну, вдвоем у нас получится это лучше, чем у меня одной. — Даша мило улыбнулась. — Иначе я бы тебя даже и не спрашивала.

Кто бы сомневался.

Для того чтобы закончить игру, надо выбросить Стек. По крайней мере так мы перевели строчку про «потерю контроля до начала следующего этапа». Я не спешил терять контроль и, возможно, правильно сделал.

— Приятного, как говорится, аппетита! — прозвучал рядом бодрый голос администратора, снова появившегося как черт из табакерки.

Анатолий был нетрезв. Довольным пьяным взглядом он изучил содержимое тележки, едва не икнул, но сдержался. Лицо расплылось в радостной улыбке.

— Вам обязательно надо взять это. — Анатолий положил в корзинку рулон туалетной бумаги. — Очень удачно дополняет ваш выбор. Шутка. — И ушел, счастливый, оставив туалетную бумагу нам.

Мы даже не стали ее выкладывать, а просто бросили тележку у кассы и вышли под неодобрительные возгласы кассирши. Но не сразу, а примерно через полчаса, когда наконец-то приехал Ростик. А все это время решали, как будем его уговаривать.

Как оказалось, зря. Итак, мы продолжаем гонку. Вчетвером. Бьемся за двадцать пять тысяч и сваливаем.

Жила поведал нам с Дашей историю про киднэппинг. Он рассказывал скупо, зато Ростик не скупился на комментарии. Не знаю, как Даша, а я был рад, что Жила вернулся. Во-первых, это физическое прикрытие, а во-вторых, вместе начинали — вместе и заканчивать. Хотя наш прожорливый друг все-таки тупой. Но это уже частности.

Когда красочный рассказ про портсигар, кота и маленького мальчика Илюшу подошел к концу, у нас еще осталось немного времени, чтобы скоординировать тактику и поделиться новыми идеями.

Ну а потом у меня зазвонил телефон, который жаждал сообщить нам о начале четвертого этапа.

За последние сутки он не раз ловил себя на мысли о том, что подсознательно ищет в толпе не Курьеров со Стеком. Он ищет ту сладкую парочку с котом-котофеичем, которая дважды угробила его машину. Но не из-за машины и даже не из-за проигранных этапов, а чтобы прекратить эти надоевшие ему встречи, только казавшиеся случайными.

Нет, Псих не верил в случайности. Теперь уж точно не верил.

Парочка с котом не просто так села в машину, причем дважды в одну и ту же. Они следили за ним, даже коту это ясно.

И водитель «Мерседеса» тоже приставлен мешать. Был приставлен. Теперь преставился.

Авира поганку мутит, больше некому. Она это все организовала. Случайные встречи, неожиданные помехи — все это звенья одной цепи.

Псих снова поделился с организаторами своими сомнениями по поводу Авиры. Ему пообещали все проверить. Но он не успокоился. Черта с два, не дождетесь.

Пора вывести подлую суку на чистую воду. Найти, доказать, а потом прикончить. Всех прикончить.

Искать Курьеров, искать парочку, искать Авиру… Всех надо найти, всех. И кота в первую очередь.

Внутри уже все клокотало от ярости. Желание было одно — добраться уже хоть до кого угодно.