— Я не хотела…

— Вы не виноваты. Просто Ронэ еще молод, и… не может понять чувства Северина. Ронэ еще не научился… эм-м, понимать меру, — речь ему давалась не то чтобы с трудом, но были заметные запинки. — Я — Латъер. Вы, наверное, не запомнили когда нас представляли?

— У вас сложные для восприятия имена, — тактично ответила я. Мужчины переглянулись, один снял котелок с дурманящее пахнущим варевом с огня и поставил его прямо в снег.

— Мы знаем. Я тоже поначалу плохо запоминал имена вашего языка. Садитесь ближе, княжна, мы не кусаемся. Я не сразу сообразила, что это была такая попытка пошутить. Но ближе села. Латъер изо всех сил старался быть учтивым и вежливым, но это ему тяжело давалось. Скорее всего, из-за языкового барьера, а может, были на то и личные причины. Он был уже не молод и еще не стар, лет тридцать семь на вид. Волосы золотистые, заплетенные во много-много тоненьких косичек, сплетавшихся в одну толстую. Лицо резкое с грубоватыми чертами, откровенно некрасивое. Глаза карие, теплые, так не вязавшиеся с суровым выражением этого самого лица. Мужчины улыбались мне, кивали. Потом один из них спросил:

— Княжна не обидится, если нас… мы… будем говорить… на… — окончательно запутался, но другой подхватил: — …между собой?

— Нет, конечно, говорите на здоровье, — пожимаю плечами. Знать бы еще что имелось в виду. Они заговорили на своем северном языке. Понятно теперь зачем спрашивали.

Молчать из-за меня неохота, говорить неудобно… Латьер присоединился к ним, а я от нечего делать заглянула в котелок. Варево остывая, исходило паром, и было опознано мной как каша, из неизвестной крупы, с мясом.

— Княжна есть хотела? — посмотрел на меня, о, вспомнила, Аринн. Он мне и запомнился только потому, что как и Сарон, выглядел моложе всех остальных, едва ли не девятнадцатилетним юнцом.

— Хочет, — машинально его поправила. — То есть хочу, да, но могу и потерпеть.

— Горячо, — доверительно сообщил парень. Я чуть не рассмеялась самым неприличным образом, такое смешное выражение лица у него было.

— Я подожду, — повторила. …Каша оказалась очень вкусной, хоть и необычной. Сытая и довольная, я естественно не раздеваясь, кое-как улеглась спать на одеяльце из шерсти этой чудной зверюги и им же укрылась, благо размер позволял. Со всех сторон вокруг точно как и я, невозмутимо укладывались мужчины, негромко переговариваясь между собой. Так слушая чужую, непонятную речь я и заснула. Князь ночевать не пришел.

Утро «порадовало» метелью и лютым холодом. Закутавшись в одеяло поверх одежды, я на деревянных ногах дошла до саней и там неожиданно для себя снова уснула. Снились мне холод. Холод и лед, белый, белоснежный поглотивший в себя все. Опутавший с ног до головы колкой сетью, обездвиживающий, глухой к мольбам и просьбам… а еще холодный… очень холодный… просто нестерпимо… Но вдруг лед пропал, и вместо него меня обожгли синие глаза Князя.

— … я же запретил спать! — рычал он, встряхивая меня за плечи. Я хотела было ответить, но слова застряли у меня в горле, стоило лишь заметить, что по лицу Северина струйками из глубокого пореза на лбу сочиться кровь. Князь быстро поднял меня на руки и усадил на свою кобылицу, запрыгнул сзади. Не понимая, что происходит, потеряно завертела головой, и тут уж мне хотелось запищать от ужаса. Северяне обнажив мечи сражались… с пустотой. Вернее это я сначала так подумала и только присмотревшись, разглядела что вовсе и не с пустотой, а со складывающимися в фигуры снежинками. Которые наносили вполне реальные раны… Что же это такое? Как?.. Почему… Князь прижал меня одной рукой к себе, и что-то гортанно прокричал. Снежные фигуры на несколько мгновений отступили, а потом вновь бросились в атаку. Почему мы не убегаем? Почему топчемся на месте, не слезая при этом с беснующихся лошадей? Одна из фигур повернулась ко мне, и я увидела темно-зеленые точки там, где должны быть по идее глаза.

— Княже! — закричала я в ужасе и зажмурилась. Горло рванул болью. Неважно, потом, все потом…

Лошадь под нами гарцевала, снова что-то крикнул на непонятном языке Северин… Вой ветра, ржание, голоса, все смешалось в единую какофонию, наводящую даже не страх — ужас…

— Не бойся, — на ухо проговорил мне Северин, крепче притискивая к себе. Я в свою очередь наплевав на воспитание и вдолбленные с младенчества принципы, сама вцепилась в Князя руками и даже умудрилась ноги через его бедро перекинуть! — Тс-с, принцесса, твой страх их привлекает. Ну, хватит уже… Проклятье! Что именно случилось я не сообразила, но что-то прошлось по моему боку, впрочем, лишь слегка, с краю. Мигом позже это место взорвалось болью. Из горла вырвался придушенный хрип… Потом мир завертелся, закрутился, ветер оглушительно взвыл… и все стихло. Когда я рискнула открыть глаза оказалось что Князь стоит по колено в снегу, а я вишу на нем, вцепившись как перепуганная кошка в ветку. К нам уже спешили прочие, переговариваясь между собой на своем языке. На лицах было написано волнение и изумление, но не был страха… это почему-то поразило больше всего. Подняла голову и встретилась глазами с Северином.

— Лазорь, — выдохнул он сквозь сжатые зубы и улыбнулся, хотя эта самая улыбка на заляпанном кровью лице смотрелась жутковато. — Можешь меня отпустить. Я спохватилась и разжала ноги. Хорошо хоть он додумался придержать меня, а то так бы и упала на потеху всем.

— Не ранена? — последовал вопрос.

— Вроде нет, — неуверенно ответила я. Потрясение еще не прошло, и с уверенностью утверждать то или иное я не спешила. Зато мигом придумала, что спросить. — Что это было?

— Сальвиры, — вместо Князя ответил Латьер. Встретив мой недоумевающий взгляд, пояснил: — Духи метели. Даже это ни о чем мне не говорит. Ну да ладно…

— Княжна! — воскликнул вдруг Сарон. — Княжна у вас кровь!..

— Где? — удивилась было я, и глянула в указанном направлении. — Ой… Одежда, на пульсирующим болью боку, успела пропитаться темной жидкостью. В глазах поплыло. Да, я боюсь вида крови, правда, только своей. Вся остальная меня мало трогает.

— Проклятье, — выругался Князь и нагнулся посмотреть. Увидев блеснувший в его руке нож, я рванулась в сторону, но была удержана. — Тихо! Успокойся, я только надрежу одежду!

— Что там? — Взволнованно спросил Сарон. То, что большая половина отряда сейчас разрезала свою собственную одежду и доставало из походных мешков бинты, его волновало отнюдь не так как мое здоровье. Убитых к счастью не было.

— Сальвир задел когтями, — злобно прошипел Князь. — А я и не заметил… Их было так много! Ронэ, дай что-нибудь продезинфицировать. Парень резво бросился к саням и вскоре вернулся с маленькой фляжкой чего-то резко пахнущего и полосками ткани.