Подполковник Елизаров уже своим появлением в бригаде продемонстрировал первое несоответствие. Привлекать к следствию сына убитого генерала можно было прямо на месте и никак не задействовать при этом официальные источники. Если старшего лейтенанта Арцыбашева хотели использовать для работы в режиме «автономки», то это следовало бы делать втайне от командования спецназа ГРУ. Работа в «автономке» предусматривает неумение пользоваться законными методами следствия. И какая спецслужба пожелает показать другой спецслужбе, с которой порой и разногласия возникают, что прибегает к этим методам? Естественно, подполковник Совкунов это отметил сразу. Сам старший лейтенант, правда, несмотря на предупреждение начальника штаба бригады, сразу в ситуацию войти не смог, поскольку находился еще в маловменяемом состоянии. Кроме того, превалирующее в его состоянии чувство, желание найти и наказать убийц отца, играло на руку подполковнику Елизарову, и Михаил Афанасьевич это, конечно же, учитывал, когда заводил со старшим лейтенантом разговор. Но долго такое продолжаться не могло. К первому несоответствию почти сразу стали добавляться несоответствия новые, и разведчик их оценил и воспринял адекватно.

Василий Иванович дважды прочитал текст. Дважды же прочитал его и капитан Твердовский.

– Я из этого одного понять не могу, – сказал Дмитрий Евгеньевич. – Отставной полковник КГБ Самойлов работает на Нариманова или на ФСБ? Здесь можно и тот, и другой вариант допустить. Но в обоих случаях непонятно, какую роль они отводили тебе, Василий Иванович.

– Я думаю, что они вообще не отводили мне никакой роли, кроме как возможного носителя информации. А теперь мне хотелось бы знать, что они с ней собираются сделать. И что еще намерены мне предложить, кроме гипноза.

– Подполковника Елизарова разместили в гарнизонной гостинице. Уезжать сразу он не собирается. Значит, надеется еще что-то из тебя выудить.

– Я бы и сам хотел что-нибудь из себя выудить, – признался Арцыбашев.

– А я бы хотел вместе с тобой включиться в эту странную игру, даже если ФСБ не планирует включать тебя в нее, – сказал вдруг капитан.

– То есть?

– Что мы имеем? Совершено убийство, похищена сабля. Знаем, что ФСБ ведет с убийцами какую-то игру. Если они откажутся от твоей помощи, кто в состоянии запретить тебе вести самостоятельное расследование? Даже рассматривая дело с точки зрения буквы закона. Кто может запретить тебе?

– Командование, – неуверенно произнес старший лейтенант.

– Думаю, командование тебя поддержит. И я поддержу твое обращение к командованию. Со мной уже говорил Валерий Валерьевич. Отказ ФСБ от твоих услуг ситуацию не меняет. Мы можем начать действовать самостоятельно.

Василий Иванович тряхнул головой, будто сгоняя с себя остатки состояния, в котором он вернулся с похорон.

– А что, я с тобой соглашусь. Елизаров знает, кто убийца. Конечно, допрашивать Елизарова мы не будем.

– По крайней мере, сегодня и здесь, на территории бригады. А дальше лучше не зарекаться, потому что неизвестно, как карты лягут.

– И с этим соглашусь.

– Тогда пойдем к Валерию Валерьевичу.

Начальника штаба пришлось ждать, поскольку он был у командира бригады, а идти ко всему начальству офицеры сразу не решались. Конечно, сперва следует все обговорить с начальником штаба, а командира бригады обойти по краю все равно не удастся. И конечное разрешение в итоге дать должен все равно полковник. Потому сорок минут сидели в ожидании подполковника Совкунова.

Тот вроде даже и не удивился, увидев офицеров у своих дверей.

– Заходите. Чай заказать?

– Мы в служебное время не пьем, товарищ подполковник, – пошутил за двоих капитан.

– Добро. Я тут забегался. Отправляем группу в Ингушетию. Командир бригады лично проверял материальную комплектацию. Ругался, что у каждого офицера сверх штатного оружия еще куча всякого припасена. Но разоружить, слава богу, не приказал.

– Когда вылетают?

– Вечером. Сначала я хотел отправлять, но командир сам вызвался. Значит, вечером я свободен. Но хорошо, что пришли. А я, кстати, хотел сам звонить. У меня есть предложение к Василию Ивановичу. Присаживайтесь, кому где удобно. Микрофоны уже выключены, хотя и не сняты. Говорить можно.

Как старший по званию и по должности, докладывал капитан Твердовский. Докладывал коротко и по существу, тем не менее сразу после начала подполковник Совкунов из-за стола встал и начал прогуливаться по кабинету. Так ему лучше слушалось и думалось. Валерий Валерьевич часто совершал такие прогулки и во время рабочих совещаний в его кабинете, потому все офицеры бригады знали эту привычку.

Твердовский закончил.

Совкунов вернулся на свое место за рабочим столом. Думал около минуты и только потом высказался:

– Я, конечно, вижу в предложении здравое зерно. Просто по-человечески. Только никак не могу понять во всей этой истории роли спецназа ГРУ. Наши офицеры могут выполнять эти действия, но вне службы, то есть как и хотел первоначально подполковник Елизаров, в автономном режиме. Но здесь у меня возникают большие сомнения относительно результата. Без поддержки ГРУ вы ничего не добьетесь. Даже ФСБ работает по этому делу совместно с управлением космической разведки. Да и свои возможности у них благодаря официальности значительно более широкие, опыт сыскарей они имеют. А у вас этого опыта нет совершенно. Я понял бы, если бы вы взялись потягаться с ними в полевых условиях. Там я сам посмеялся бы над ФСБ. Но здесь нужны навыки не военного разведчика, а сыскаря. Это совершенно другое. Кроме того, каждый сыщик имеет целый штат сексотов, снабжающих его информацией. Вы просто не потянете в соревновании с ФСБ – это однозначно. Тогда чего вы сможете добиться? Нет, я против. Против даже в том случае, если вы возьмете отпуск и будете осуществлять операцию за счет собственных средств.