Они с Ма Ли говорили о девяноста тысячах беспорядков. О девяноста тысячах! Хун попробовала сосчитать в уме, сколько инцидентов приходится на один день. Две-три сотни, и это число растет. Ширящееся недовольство связано не только с большой разницей в доходах. Речь не только о врачах и школах, но и о жестоких гангстерских бандах, которые бесчинствуют в провинции, похищают женщин, чтобы сделать их проститутками, или собирают рабов, заставляя их трудиться на кирпичных заводах и опасном химическом производстве. Нарастало и недовольство, обращенное против тех, кто, зачастую в сговоре с местными чиновниками, сгонял людей с земли, которая быстро дорожала, потому что шла под строительство городского жилья. Разъезжая по стране, Хун видела, как свобода рынка сказывалась на окружающей среде: реки заиливались, загрязнялись ядовитыми отходами до такой степени, что их спасение — если оно вообще возможно — потребует астрономических затрат.

Она не раз с негодованием говорила о преступных чиновниках, их обязанность была предотвращать подобные злоупотребления, но они продали совесть за взятки.

Я Жу — часть всего этого, думала она. Вот о чем нельзя забывать ни под каким видом.

Спала Хун чутко и ночью не раз просыпалась. Странные, чужие звуки в темноте проникали в ее сны, выталкивали ее на поверхность. Когда солнце поднялось над горизонтом, она уже встала и оделась.

Неожиданно перед ней появился Я Жу. С улыбкой на губах.

— Мы оба ранние пташки, — сказал он. — Нет у нас терпения поспать больше необходимого.

— Я сожалею, что ударила тебя.

Я Жу пожал плечами и кивнул на зеленый джип, стоявший на дороге перед палатками.

— Это для тебя. Шофер отвезет тебя в одно место, расположенное километрах в десяти отсюда. Там ты увидишь дивное зрелище, какое являет собой на рассвете любой водоем. Ненадолго хищники и их добыча заключают мир — пока не напьются.

Возле джипа стоял чернокожий мужчина.

— Его зовут Артуру, — продолжал Я Жу. — Ответственный водитель, к тому же говорит по-английски.

— Спасибо за заботу, — поблагодарила Хун. — Но ведь нам надо поговорить.

Я Жу нетерпеливо махнул рукой:

— Успеем. Африканские сумерки длятся недолго. В корзине есть кофе и закуски.

Хун поняла, что Я Жу хочет помириться. Вчерашний инцидент не должен стать помехой. Она подошла к машине, поздоровалась с шофером — худощавым человеком средних лет, — села на заднее сиденье. Дорога, петлявшая в буше, была едва заметна — легкие следы колес на сухой земле. Хун уворачивалась от колючих веток невысоких деревьев, которые нет-нет и задевали открытую машину.

У водоема Артуру остановился на вершине склона, спускавшегося к берегу, и подал ей бинокль. Несколько гиен и буйволов жадно пили. Артуру показал ей стадо слонов. Медлительные серые гиганты шагали к водопою, словно выходя прямиком из солнца.

Наверно, вот так было в начале времен, подумала Хун. Животные приходили сюда и уходили на протяжении несчетных поколений.

Артуру молча подал ей чашку кофе. Слоны приближались, пыль вихрилась вокруг могучих ног.

А затем тишина взорвалась.

Первым умер Артуру. Пуля пробила висок и снесла полголовы. Хун не успела сообразить, что происходит, вторая пуля пронзила ей челюсть, прошла вниз и перебила позвоночник. Сухие щелчки выстрелов заставили животных на миг поднять головы и прислушаться. Потом они снова начали пить.

Я Жу и Лю подошли к джипу и общими усилиями столкнули его вниз, к воде. Лю облил машину бензином, отступил и бросил горящую спичку — огонь взревел и вмиг охватил джип. Звери разбежались.

Я Жу ждал у их собственного джипа. Телохранитель сел за руль, приготовился врубить движок. Я Жу, скользнув на заднее сиденье, стальной дубинкой резко ударил его по затылку. И бил до тех пор, пока Лю не перестал шевелиться. Потом он бросил труп телохранителя в огонь, по-прежнему полыхавший вовсю.

Отогнав машину в кусты, Я Жу выжидал. Через полчаса он вернулся в лагерь и поднял тревогу: у озера случилась автомобильная авария. Джип сорвался с обрыва и загорелся. Его сестра и шофер погибли. Лю пытался прийти им на помощь, но угодил в огонь и тоже погиб.

Все, кто видел Я Жу в тот день, говорили, что он был потрясен, и одновременно удивлялись его самообладанию. Он заявил, что несчастье не должно стать помехой в их важной работе. Министр торговли Кэ выразил Я Жу соболезнования, и переговоры продолжились согласно плану.

Трупы в черных пластиковых мешках отвезли в Хараре и кремировали. В газетах ни слова — ни в Мозамбике, ни в Зимбабве. Семье Артуру, проживавшей на юге Мозамбика в городе Шай-Шай, назначили пожизненную пенсию, что позволило всем шестерым его детям получить образование, а жене Эмилде обеспечило новый дом и автомобиль.

Возвращаясь с делегацией в Пекин, Я Жу вез с собой две урны. И в один из первых же вечеров вышел на свою террасу высоко над землей и в темноте развеял прах по ветру.