День выдался удушливо-жаркий. Сань и Го Сы по очереди ходили к колонке за водой для У, и Сань сумел добыть на рынке кой-какие корешки, которые они сгрызли сырыми.

Настал вечер, стемнело, но Цзы не появился. Даже Сань начал сомневаться. Наверно, Цзы все-таки был из тех, кто убивает ложными посулами.

Вскоре бодрствовал один Сань. Сидел у костра, вслушивался в звуки во тьме. Но не заметил, как подошел Цзы. Тот вдруг вырос у него за спиной. Сань вздрогнул.

— Разбуди своих братьев, — сказал Цзы. — Надо идти. У меня есть для вас работа.

— У болен. До утра нельзя подождать?

— Других желающих работать много. Либо мы идем сейчас, либо не идем вообще.

Сань поспешил разбудить братьев:

— Надо идти. Завтра у нас наконец-то будет работа.

Цзы повел их через темные переулки. Сань заметил, что он наступает прямо на людей, спящих на земле. Сам он держал Го Сы за руку, а тот поддерживал У.

По запаху Сань понял, что они вышли к воде. Все казалось теперь легче.

А затем события развивались очень быстро. Из темноты вынырнули какие-то люди, которые схватили их за руки и натянули им на голову мешки. Саня ударили, он упал, но продолжал отбиваться. Когда его придавили к земле, он изо всех сил укусил кого-то за руку и сумел высвободиться. Но его тотчас опять схватили.

Потом он услыхал где-то поблизости перепуганный крик. В свете раскачивающегося фонаря увидел упавшего навзничь брата. Какой-то мужчина выдернул из его груди нож и столкнул тело в воду. У медленно поплыл по течению.

Сань вмиг понял, что У мертв. Он не сумел защитить брата.

Тут кто-то сильно ударил его по затылку. Он потерял сознание и не видел, как его и Го Сы отволокли в гребную лодку и отвезли на судно, стоявшее на рейде.

Случилось это летом 1863 года, когда тысячи бедных китайских крестьян похищали и увозили за море в Америку, которая заглатывала их своей ненасытной утробой. И ожидал их тот же непосильный труд, от которого они когда-то мечтали избавиться.

Их везли через огромное море. Но нищета плыла вместе с ними.

Сань очнулся в темноте. Двигаться он не мог. Одной рукой провел по бамбуковым палкам, которые образовывали клетку вокруг его скрюченного тела. Наверно, Фан все-таки настиг их и поймал. И теперь его в тесной корзине несут в деревню, откуда они сбежали.

Хотя что-то здесь не так. Клетка качалась, но не как на жердях носильщиков. Он вслушался в темноту и словно бы уловил плеск воды. Значит, он на борту какого-то судна. А где Го Сы? В потемках не видно ни зги. Попробовал окликнуть, но из горла вырвался лишь слабый стон. Рот чем-то крепко завязан. Его обуял панический ужас. Скрюченный на корточках в тесной клетке, он не мог выпрямить ни руки, ни ноги. И начал биться спиной о бамбуковую решетку, стараясь освободиться.

Внезапно на него хлынул свет. Кто-то сбросил парусину, накинутую на его клетку. Повернув голову, Сань увидел наверху открытый люк, голубое небо и облачка. У человека, склонившегося над клеткой, по лицу тянулся длинный рубец. Сальные волосы собраны узлом на затылке. Он сплюнул, сунул руку в клетку, развязал тряпку, которая закрывала Саню рот.

— Теперь можешь кричать, — усмехнулся он. — В море никто тебя не услышит.

Матрос говорил на диалекте, который Сань понимал с большим трудом.

— Где я? — спросил он. — Где Го Сы?

Матрос пожал плечами.

— Скоро мы отойдем далеко от берега, и можно будет выпустить тебя. Тогда и познакомишься со своими удачливыми товарищами. Как вас звали раньше, значения не имеет. На месте получите новые имена.

— А куда мы плывем?

— В рай.

Матрос захохотал, выкарабкался из люка и исчез. Сань повертел головой, стараясь оглядеться. Повсюду клетки вроде той, в какой сидел он сам. Все накрыты толстой парусиной. Его захлестнуло ощущение жуткого одиночества. У и Го Сы пропали. А он не что иное, как зверь в клетке, которого везут куда-то, где никого не интересует его имя.

Впоследствии эти часы вспоминались Саню как балансирование на краю пропасти, на тонкой грани между жизнью и смертью.

Сколько так продолжалось, он сказать не мог. Наконец в люк по канату снова спустились матросы. Сорвали с клеток парусину, отперли замки и велели узникам вылезать. Все тело у Саня затекло, но кое-как он сумел выбраться из клетки и встать на ноги.

Он увидел Го Сы, которого силком вытащил из клетки какой-то матрос. На непослушных ногах Сань подковылял туда, получив несколько ударов кнутом, прежде чем сумел объяснить, что просто хотел помочь брату.

Их выгнали на палубу, сковали цепью друг с другом. Матросы, все до одного говорившие на непонятном диалекте и вооруженные ножами и мечами, охраняли их. Го Сы едва держался на ногах под тяжестью цепей. Сань заметил глубокую рану у него на лбу. Один из матросов подошел, толкнул его концом меча.

— У моего брата болит голова, — сказал Сань. — Но он скоро поправится.

— Хорошо, коли так. Смотри, чтоб он был жив. Иначе отправим за борт вас обоих, даже если ты будешь жив.