Ачесон согласился взять с собой Саня и Го Сы. Они не пожалеют, что отправились с ним. Сэмюэл Ачесон хорошо относился к людям независимо от цвета кожи.

Пересечь континент, одолеть бесконечные равнины и горы потребовало больше времени, чем предполагал Ачесон. Дважды он заболевал, и в течение нескольких месяцев обоз не трогался с места. Мучили Ачесона не телесные недуги, у него помрачался дух, и он прятался в палатке, пока тяжелая депрессия не отступала. Дважды в день Сань приносил в палатку еду и видел, как он лежит на койке, отвернувшись от мира.

Но оба раза Ачесон поправлялся, меланхолия оставила его, и долгое странствие продолжилось. Имея возможность путешествовать по железной дороге, Ачесон предпочел медлительных волов и неудобные фургоны.

В великой прерии Сань вечерами часто лежал, глядя в бескрайнее звездное небо. Искал отца с матерью и У — и не находил.

Наконец они добрались до Нью-Йорка, Ачесон встретился с сестрой, Сань получил заработанные деньги и начал искать судно, которое доставит их в Англию. Он знал, что иначе домой не попасть, потому что из Нью-Йорка не было прямого сообщения с Кантоном или Шанхаем. В итоге нашлись палубные места на судне, шедшем в Ливерпуль.

Меж тем настал март 1867 года. В то утро, когда они отчалили из Нью-Йорка, гавань окутывал густой туман. Лишь гудки туманных горнов доносились из белой мути. Сань и Го Сы стояли у поручней.

— Мы плывем домой, — сказал Го Сы.

— Да, — кивнул Сань, — домой.

В узле, где было все его достояние, лежал и палец Лю, завернутый в тряпицу. Из Америки он возвращался с поручением. И непременно его выполнит.

Часто Саню снился Я.А. Хотя они с Го Сы покинули гору, Я.А. по-прежнему присутствовал в их жизни.

Сань знал: что бы ни случилось, Я.А. никогда их не оставит. Никогда.

5 июля 1867 года братья сели на судно под названием «Нелли» и покинули Ливерпуль.

Вскоре Сань обнаружил, что китайцев на борту только двое — он и Го Сы. Поместились они на носу старого парусника, пахнущего гнилью. Места на «Нелли» были разграничены, как в Кантоне. Никаких стен, но пассажиры и так знали, где кому положено находиться. Все плыли к одной цели, но на чужую территорию никто не совался.

Еще когда судно стояло в гавани, Сань обратил внимание на двух молчаливых светловолосых пассажиров, которые регулярно преклоняли колени у борта и молились. Оба словно бы не замечали происходящего вокруг, не видели ни матросов, которые сновали на палубе, ни боцманов, которые понукали команду и выкрикивали приказы. Эти двое оставались погружены в свои молитвы, а потом снова вставали на ноги.

Неожиданно они вдруг повернулись к Саню и поклонились. Сань испуганно вздрогнул. Никогда белые люди не кланялись ему. Белые китайцам не кланяются, а бьют их. Он поспешно отошел туда, где спал рядом с Го Сы, и задумался: кто такие эти люди?

Ответа он не нашел. Их поведение казалось ему непостижимым.

Ближе к вечеру отдали швартовы, судно отбуксировали из гавани, подняли паруса. Дул свежий северный ветер. На хорошей скорости «Нелли» взяла курс на восток.

Сань стоял у поручней, прохладный ветер обвевал лицо. Теперь они с братом наконец-то плыли домой, завершая свое кругосветное путешествие. Главное — не захворать в пути. Что ждет их в Китае, Сань не знал. Не желал только снова впасть в беспросветную нищету.

Стоя на носу и чувствуя, как ветер бьет в лицо, Сань думал о Сунь На. Знал, что ее нет в живых, и все же почти как наяву представил себе, будто она стоит рядом. Но когда протянул к ней руку, только ветер пробежал у него между пальцами.

Через несколько дней после выхода в море светловолосые люди подошли к Саню. Вместе с ними был пожилой человек из корабельной команды, который говорил по-китайски. Сань испугался: наверно, он и Го Сы допустили какую-то оплошность. Но переводчик, мистер Мотт, объяснил, что эти двое — шведские миссионеры и направляются в Китай: мистер Эльгстранд и мистер Лудин.

Китайскую речь мистера Мотта понять было трудновато, но Сань и Го Сы кое-как уразумели, что молодые люди — священнослужители, посвятившие свою жизнь работе в христианской миссии в Китае. Направляются они в Фучжоу, чтобы создать там приход и начать обращение китайцев в истинную веру. Будут бороться с язычеством и указывать путь в Царство Божие, к истинной цели человеческого бытия.

Не могли бы Сань и Го Сы помочь этим господам освоить многотрудный китайский язык? Кой-какими небольшими познаниями они располагают, но готовы во время плавания потрудиться, чтобы во всеоружии ступить на китайский берег.

Сань задумался. Он не видел причин отказываться от денег, которые светловолосые люди предлагали за обучение. С деньгами вернуться легче.

Он поклонился.

— Для Го Сы и для меня большая радость — помочь господам проникнуть в китайский язык.

За дело взялись на следующий же день. Эльгстранд и Лудин хотели пригласить Саня и Го Сы в свою часть судна. Но Сань сказал «нет». Предпочел остаться на носовой палубе.