— До третьих петухов? Так, кажется, говорят?

— Или до Страшного суда. Ну, давай рассказывай про ужасы, какими мне не нужно заниматься.

— Ты циник?

Он наморщил лоб и шумно вздохнул:

— Ты так плохо меня знаешь? После стольких-то лет? Обижаешь.

— Я не хотела.

— Тогда начинай. Я слушаю.

Биргитта Руслин рассказала, что произошло, поскольку Мальмберг явно был всерьез заинтересован. Слушал внимательно, время от времени вставлял вопрос, но, похоже, не сомневался в точности деталей. Когда она умолкла, он некоторое время сидел, разглядывая свои руки. Биргитта знала, что Хуго Мальмберга считают чрезвычайно компетентным полицейским. Терпение у него сочеталось с быстротой реакции, методичность — с чутьем. До нее доходили рассказы, что он один из самых востребованных преподавателей в полицейских училищах. Хотя служил он в Хельсингборге, его весьма часто привлекали к сложным расследованиям в разных частях страны.

А странно, вдруг подумалось ей, что его не подключили к расследованию хешёвалленских убийств.

Она напрямик спросила Мальмберга об этом, он улыбнулся:

— Вообще-то они связывались со мной. Но никто словом не обмолвился, что ты была там и нашла кое-что интересное.

— Мне кажется, они мне не симпатизировали.

— Полиция ревниво оберегает свои кормушки. Они очень хотели залучить меня туда. Но когда арестовали Вальфридссона, интерес остыл.

— Теперь его нет в живых.

— Расследование продолжается.

— И все же теперь ты знаешь, что это был не он.

— Знаю?

— Ты ведь слышал мой рассказ.

— Странные события, прелюбопытные факты. Их непременно надо как следует изучить. Но главный след, то бишь Вальфридссон, не стал хуже оттого, что он покончил с собой.

— Это был не он. Случившееся в ночь с двенадцатого на тринадцатое января гораздо масштабнее того, что способен натворить человек с несколькими судимостями за побои и давним убийством.

— Возможно, ты права. А возможно, и нет. Ведь снова и снова подтверждается старая истина, что самая крупная рыба плавает в самых тихих заводях. Угонщик велосипедов начинает грабить банки, драчун становится профессиональным киллером, который за деньги убьет кого угодно. Когда-то и в Швеции должно было случиться так, что человек, в пьяном виде совершавший убийства и до полусмерти избивавший людей, вконец озвереет и пойдет на такое вот страшное преступление.

— Но мотива-то нет?

— Прокурор говорит о мести.

— За что? Месть целой деревне? Абсурд.

— Если преступление само по себе абсурдно, мотив тоже может быть абсурдным.

— Я все-таки считаю, что Вальфридссон был ложным следом.

— И остаетсятаковым. Я же сказал, расследование продолжается, хоть он и покончил с собой. Позволь задать тебе один вопрос. Твоя идея насчет китайца намного правдоподобнее? Господи, ну как связать крошечную северную деревушку с китайским мотивом?

— Не знаю.

— Подождем, там будет видно. А ты постарайся поправить здоровье.

Когда Мальмберг собрался уходить, снегопад усилился.

— Почему бы тебе не съездить куда-нибудь? В теплые края?

— Все так говорят. Но сперва надо разобраться с врачами.

Биргитта смотрела ему вслед, пока он не исчез в снежной завесе. Ее растрогало, что комиссар нашел время навестить ее.

На другой день метель утихла. Биргитта побывала в клинике специалиста, сдала анализы и узнала, что результаты будут только через неделю.

— Надо соблюдать какие-нибудь ограничения? — спросила она у врача.

— Избегайте ненужных напряжений.

— Путешествовать можно?

— Вполне.

— Еще один вопрос. Мне есть чего бояться?

— Нет. Поскольку другие симптомы отсутствуют, беспокоиться не о чем.

— Значит, я не умру?

— Умрете. В свое время. Как и я. Но не сейчас, надо только привести в порядок давление.

Выйдя на улицу, Биргитта осознала, что тревожилась, даже боялась. И теперь испытывала облегчение. А потому решила прогуляться. Но уже через несколько шагов резко остановилась.

Мысль явилась ни с того ни с сего. Хотя, наверно, все дело в том, что бессознательно она уже приняла решение. Зашла в кафе и позвонила Карин Виман. Занято. Она нетерпеливо ждала, заказала кофе, полистала газету. Позвонила еще раз — по-прежнему занято. Только с пятой попытки наконец услышала голос Карин.

— Я поеду с тобой в Пекин.

Лишь через секунду-другую до Карин дошло:

— Что случилось?

— Я все еще на бюллетене. Но доктор говорит, что путешествовать можно.