– Фух… – Божественный изобретатель с облегчением вытер лоб.

– И-у-у-у… – стенал на полу коридора Геракл.

– Сволочи, вы поджарили мне задницу, – ревел не своим голосом Аполлон, бегая кругами по каюте Зевса и вертя дымящимся мягким местом.

– Зевс обезврежен, – довольно заявил Гефест. – Потери в наших рядах незначительные.

– Незначительные?! – провыл с пола Геракл. – Да у меня теперь детей не будет!

– Ну и хорошо, что не будет. – Кузнец крепко связал Зевса своим кожаным поясом. – Меньше хлопот, да и сбережения сэкономишь…

Геракл шутки не понял, мысленно назвав Гефеста очень нехорошим и крайне нецензурным словом (вот это слово:… – Авт.).

– Тяжелый, гад. – Гефест с трудом оттащил Громовержца от стены. – Ты бы помог мне, дружище!

По-прежнему постанывая, Геракл медленно поднялся с пола. Мутным взглядом посмотрел на бегающего по мокрой каюте Аполлона.

– Бар-р-р-дак, – тихо подвел итог своему осмотру великий герой Греции.

– Да помоги же мне эту тушу в помещение занести, – прошипел Гефест, пиная бесчувственного владыку Олимпа ногой.

Геракл помог.

Вместе они занесли Зевса в его же каюту и уложили на промокшую кровать лицом вниз. Матеря-

щийся Аполлон еще сделал пару кругов почета по каюте, после чего помчался в медотсек звездолета.

– Вот же как себя любит, – усмехнулся Гефест (имея в виду Аполлона), с интересом изучая синюю наколку над предплечьем Громовержца.

«Не забуду Геру», – было криво вытатуировано на загорелой коже владыки Олимпа.

– И что теперь нам делать? – устало спросил Геракл, проковыляв к винному бару в стене, где в маленьком ведерке хранился лед.

– Все сами организуем, – ответил Гефест, – и без участия Зевса. Я ведь знал, что он откажется сотрудничать.

Геракл тяжело вздохнул и высыпал все содержимое золотого ведерка прямо себе в набедренную повязку.

… То, что решение обойти прозрачную глыбу справа ошибочно, Фемистоклюс понял слишком поздно, когда уже ничего нельзя было изменить.

Греки повернули направо и… уперлись в две ужасные белые ноги.

– Ой! – сказал Алкидий, прячась за широкую спину рыжебородого приятеля.

Фемистоклюс озадаченно потрогал одну из ног, определив материал как мрамор.

– Интересно, – вслух сказал он, – раньше, когда мы тут проходили, никаких статуй поблизости не было…

Страшная догадка завладевала сознанием грека медленно, как в бесконечном ночном кошмаре.

Фемистоклюс высоко задрал голову и тут же столкнулся с холодным взглядом каменных бельм Ареса.

– Ой! – снова заскулил Алкидий, до которого тоже наконец ДОШЛО, с КЕМ они только что повстречались.

Охотившаяся на них в недрах Олимпа живая статуя все-таки настигла своих осквернителей. Единственно разумное, что оставалось в этой ситуации обомлевшим от страха смертным, так это бежать. И Алкидий с Фемистоклюсом побежали. Но не в сторону Олимпа, как можно было подумать, а в сторону диковинных синих скал. Статуя Ареса, нелепо расставив руки, неуклюже погналась за греками. Все-таки с ее весом было довольно трудно бегать по песку.

Фемистоклюс на ходу обернулся.

У них были хорошие шансы убежать.

Мраморный преследователь от них явно отставал. Спасительные (спасительные ли?) скалы были уже совсем рядом и… О удача, прямо по пути беглецов виднелась великолепная расщелина, куда можно было спокойно спрятаться. Лучшего варианта и не придумаешь. Греки с трудом протиснулись в кривой пролом, с удивлением отметив, что синий камень страшно пачкается.

С измазанными, но довольными физиономиями приятели затаились, осторожно выглядывая наружу. Разъяренная статуя с глухим топотом промчалась мимо расщелины где-то минут через десять.

– Слава Крону, – прошептал вспотевший Фемистоклюс, – пронесло.

– Это в каком, интересно, смысле пронесло? – с подозрением поинтересовался Алкидий, на всякий случай отодвигаясь от приятеля.

– В переносном, – буркнул Фемистоклюс, оглядывая их надежное убежище.

Пожалуй, это была никакая и не расщелина, а самая настоящая пещера, вернее грот с растущими

из потолка синими клыками сталактитов. Узкий круглый лаз, начинавшийся от кривого разлома входа, уводил куда-то вглубь, откуда струился мутный синеватый свет.

– Любопытно, – вдруг ни с того ни с сего произнес Фемистоклюс, и Алкидий с ужасом понял, что приятель решил изучить недра неведомой пещеры, наверняка таящей в себе опасность.

– Э, нет, братец, – категорически заявил Алкидий, – ты как хочешь, но лично я туда ни за что не пойду. Пусть лучше мне статуя Ареса голову оторвет, тем более что это именно я ее… мм… осквернил.

– Не хочешь, ну и не надо, – Фемистоклюс решительно поднялся на ноги, – я и сам могу туда сходить.

– Сам?

– Да, сам.