– Это придает им таинственности, – заметил Клутези. – Делает их выше других людей. Почти как ваш пиджак. – Он усмехнулся и вытер лоб носовым платком.

Жара стояла за восемьдесят градусов, [11] и воздух был насыщен влагой.

Говард улыбнулся.

– Дело не в таинственности, – сказал он. В наушниках раздавался голос Санджера, запрашивающего агентов, находящихся на крыше банка, об обстановке. – Они могут оглядывать толпу, и никто не узнает, на что или на кого они смотрят в данный момент. Без очков они смогли бы посмотреть в глаза лишь немногим людям, а в очках – проглядеть всю толпу. И если какой-нибудь психопат будет думать, что за ним все время наблюдают, он не станет делать глупостей. Однако все это теория. – Говард полез в карман пиджака и достал темные очки. Надел их и усмехнулся. – Если гора не идет к Магомету…

Джокер оглядел стадион. Он приложил бинокль к глазам и просканировал окружающий пейзаж от отелей «Марриотт» и «Холидей Инн» до крыш самых высоких зданий вдалеке. На одной он заметил двух человек в синей униформе с надписью СВАТ на груди, нанесенной белыми буквами через трафарет. У одного из них была винтовка с оптическим прицелом и синяя же кепка, повернутая козырьком назад.

– Четыре секунды, говорите? – спросил Джокер.

Говард посмотрел в свой бинокль.

– Это для снайпера, удаленного на две тысячи ярдов, – сказал он. – При выстреле с этих зданий полет пули займет менее секунды.

– Откуда же здесь можно сделать дальнобойный выстрел? – поинтересовался Джокер.

Говард показал пространство над городом.

– Оттуда, с высоты порядка четырехсот футов. Насколько я понимаю, это должно быть этажей в двадцать пять или больше здание, а, как вы видите, ничего подобного здесь нет.

Джокер кивнул и принялся рассматривать в свой мощный бинокль толпу.

– Вы действительно полагаете, что здесь может быть Мэри Хеннесси?

Говард пожал плечами.

– Возможно, – произнес он.

Мэтью Бейли посмотрел на альтиметр и увидел, что они по-прежнему на высоте девятьсот футов. Прямо под ними проплывали плоские крыши кирпичных жилых домов, усыпанные блоками воздушных кондиционеров. Бейли был удивлен, насколько просто оказалось управлять громоздким дирижаблем, стоило ему прислушаться к совету Фаррелла и рассматривать его скорее как лодку, чем как аэроплан. По-прежнему досаждала постоянная вибрация, но Бейли надеялся, что это не помешает Ловеллу, когда придет время стрелять.

– Можно начать снижение, самые высокие здания мы уже прошли, – сказал через шлемофон Фаррелл.

Бейли кивнул и слегка крутанул колесо управления. Нос дирижабля наклонился вниз, как у кита, собирающегося нырнуть в глубину. Фаррелл не спускал глаз с экрана спутниковой навигационной системы и параллельно следил за показаниями дальномера и радиокомпаса, пытаясь выверить позицию дирижабля, пока они не подлетели точно к тому месту, откуда Ловелл сделает свой выстрел с двух тысяч ярдов. Фаррелл обернулся и кивнул Ловеллу.

– Почти на месте, – прокричал он сквозь шум двух моторов. – Самое время.

Ловелл улыбнулся и полез в сумку. Вытащил оттуда маленький автоматический пистолет и выстрелил оператору в шею. Ассистент посмотрел вверх, открыв рот, и Ловелл пустил ему пулю в лоб. Кровь и мозги брызнули на стекло, а ассистент упал лицом на телекамеру, которую он готовил к съемке. Оператор держался ладонями за раненую шею, кровь хлестала у него между пальцами, а рот беззвучно открывался. Ловелл всадил вторую пулю ему в череп, и массивное тело оператора завалилось на бок, сотрясая всю гондолу. Ловелл поставил пистолет на предохранитель и убрал обратно в сумку. Использованные им патроны имели пониженный пороховой заряд, благодаря которому пули вылетали со сравнительно небольшой скоростью, ее было достаточно, чтобы убивать на близком расстоянии, и при этом пуля оставалась в теле и не пробивала стенку или окна гондолы.

Ловелл отстегнул ремень и перетащил трупы в дальний конец гондолы, чтобы они не мешали ему, затем встал на колени и распаковал свою винтовку.

Бейли тоже вылез из кресла, но следя за тем, чтобы не разъединилась шлемофонная связь. Из-под сиденья Фаррелла он вытащил синюю нейлоновую сумку. В ней лежало лазерное устройство наведения, обычно применяемое охотниками, оно было укреплено на металлической раме и снабжено телескопическим прицелом. Бейли перенес устройство к отверстию в полу гондолы, где телевизионщики собирались установить свою камеру. Отпихнув их аппаратуру в сторону, Бейли поставил его на платформу и прикрутил четырьмя болтами.

Мэри Хеннесси предъявила билет седовласому контролеру на входе и прошла через турникет, стараясь не стукнуть сумкой о хромированные поручни. Стадион был полон болельщиков, большинство из которых были одеты в разноцветные тенниски и шорты, а черные с оранжевым цвета «Иволг» пестрели буквально везде. Толпа гудела, и до Мэри долетали хорошо аргументированные споры о достоинствах игроков, команд, сумеет или нет премьер-министр добить со своей подачи до принимающего.

Она шла вдоль прилавков с едой, где продавцы в рубашках с короткими рукавами торговали огромными солеными кренделями и хот-догами, а воздух был пропитан густым ароматом жареного картофеля и лука. Туалеты были справа. Келли Армстронг стояла у входа, одетая в бледно-голубой жакет поверх белого платья. Она не подала вида, что узнала Мэри, но проследовала за ней в туалет. Большинство кабинок были пусты, и Мэри зашла в самую дальнюю от входа. Поставив сумку на унитаз, она разделась, достала оранжевую с черным форму контролера, натянула черные бриджи, пристегнув их оранжевыми подтяжками, надела рубашку, жилет и оранжевую кепочку с блестящим черным козырьком. Рацию и кобуру она пристегнула к поясу, затем достала косметичку и проверила в маленьком зеркальце свой внешний вид. Оторвала кусок туалетной бумаги и стерла им помаду с губ. Порывшись в сумке и достав очки с двойными линзами, надела их. Очки в сочетании с отсутствием косметики делали ее гораздо старше. Кивнув своему отражению, она свернула прежнюю одежду и запихнула ее в сумку.