Как и всегда в период смуты, кроме регулярных армий по всей стране бродило множество непонятно каких отрядов, по сути – разбойничьих шаек. Время от времени они примыкали к той или иной стороне, а чаще всего действовали на свой страх и риск, по принципу многочисленных «батек» времен Гражданской войны в России: «Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют». Вот таких бандочек следовало опасаться, о чем несколько раз предупредил Якбаал. Потом обнял юношу на прощание:

– Да не оставят тебя своими милостями Сет и другие боги!

Судно имело несколько якорей и, останавливаясь на ночлег, к берегу не подходило – синский купец Имхотеп вовсе не собирался рисковать своим товаром. О плате за проезд договорились быстро, и, когда один из серебряных браслетов перекочевал в заплечную суму Имхотепа, Максим стал на судне самым важным пассажиром. А собственно, других и не было, в смутные времена мало кто отваживался пускаться в дальние путешествия. Что же касается местных, транзитных пассажиров, так им столь быстроходное судно было явно не по карману, перебивались и обычными лодками.

– Эй, Джедеф! – закричал из беседки купец. – Ты что там увидел?

Максим не сразу понял, что обращаются к нему. Джедеф – под этим именем он и пробирался на юг, по заранее разработанной Якбаалом легенде… которой уже воспользовалась Уна и, дай-то бог, успешно.

– Джедеф! Да откликнись же!

Юноша обернулся:

– А, любезнейший Имхотеп, да будет благословен твой Ка! О чем ты хотел спросить меня?

– Не спросить, а позвать. – Купец хитро прищурился и засмеялся. – Сыграем в «змею»? Ну, хотя бы пару-тройку партеек, а? Так и быть, ставлю на кон кувшин своего лучшего хами!

Максим хмыкнул: надо же, расщедрился! Хами – нечто вроде ликера – конечно, вино неплохое, что и говорить. Да вот только Имхотеп этот – больно уж хитрый игрок. Рука набита! За два дня пути уже выиграл у Макса два серебряных браслета и три медных колокольчика. И все ему мало – вот жлобина!

– Дам фору, – продолжал уговаривать купец. – Против моего вина – всего лишь медный браслетишко. Ну, давай, давай, решайся – что еще нам тут делать-то?

Делать действительно было пока нечего, а торговец, насколько успел понять юноша, характер имел такой, что ни за что не отстанет.

– Ладно, – Макс наконец сдался. – Сыграем, потешим наши Ка!

Торговец быстро расставил на медном игровом поле фишки в виде голов ибиса и, протянув напарнику коробочку с кубиками, улыбнулся:

– На! Мечи первым.

Юноша раскрутил коробку, высыпал кубики на палубу и сделал соответствующее количество ходов. Затем пришел черед купца – ему гораздо менее повезло, что, впрочем, его ничуть не расстроило – игра-то еще только начиналась. Лишь заметил:

– Давно хотел тебе сказать – неправильно ты кости бросаешь. Не так надо.

– А как?

– Дай покажу… Впрочем, нет. Чтобы ты потом меня обыгрывал, да?

– Да не больно-то и надо, – обиделся Максим. – Все равно я не сегодня завтра сойду, мне ведь не до самого Уасета плыть.

– Ладно, ладно, уговорил – покажу! И еще скажу о неких… гм-гм… хитростях. Но только завтра… или сегодня вечером, после того как сыграем.

– Эх, алчный ты человек, Имхотеп! – качнув головой, посетовал юноша.

– Так я же торговец! Ну, давай, бросай – твоя очередь.

Макс проиграл все партии – был невнимателен, не об игре по большому счету думал. Купец – жилистый, широкоплечий, с шоколадного цвета кожей и блестящими белками глаз – радостно потирал руки. Полюбовавшись выигранными браслетами, убрал их в сундучок и, разлив по кружкам вино, – угощаю! – принялся, как и обещал, учить парня премудростям этой, казалось бы, нехитрой игры.

– Кости бросай так… А коробочку крути вот этак… Видишь, да? Вот я беру кубики… вот положил их в коробочку… видишь, сколько там очков? А теперь смотри… оп! Ха-ха! Видал, да? На-ка, сам попробуй!

После долгих тренировок Максим все-таки навострился выбрасывать примерно такое количество очков, сколько ему было нужно. Снова сыграли три партии, из которых одну юноша выиграл.

– Вот! – обрадованно закричал торговец. – Вот видишь, научил я тебя все-таки!

Впереди, у излучины, показались рыбачьи лодки – одна, две… восемь. Четыре челна покачивались у берега, а четыре других направились ближе к середине реки, прошмыгнув под самым носом корабля Имхотепа. В каждом челне – довольно небольшом и даже, можно сказать, утлом – находилось человек пять, а то и больше, если считать гребцов. Как же они друг другу-то не мешали?