— Где она, Пит? — Адам уже не чувствовал злости, его переполняло одно отчаяние.

Пит с грустью покачал головой.

— Я не могу нарушить свое обещание. — Он раскрыл папку и сделал вид, что читает. — Прости, Адам. Но, честное слово, она так хотела.

— Ты все это заварила, бабушка, — приступил к Джессике Адам. — Тебе и расхлебывать. Я хочу знать, где Лаура... то есть Ева. Я люблю ее, бабушка. Плевать, как все произошло. Есть то, что есть. Я люблю ее и... хочу сам сказать ей это. Тет-а-тет. — Адам с трудом проглотил комок в горле.

— Я дала торжественное обещание, Адам, — решительно заявила Джессика.

Адам в отчаянии заломил руки и начал мерить шагами гостиную.

— Не слишком ли далеко все зашло? И не вы ли приложили к этому руку?

Джессика смотрела на него с сокрушенным видом, но ничего не говорила.

Адам вдруг резко остановился и вскинул руки.

— Я хочу жениться на ней, черт побери! Я готов от всего отказаться ради нее: от денег, доходов, статуса — провались все пропадом.

На губах Джессики появилась слабая улыбка.

— Я уже сказала, дорогой, что не вправе открывать ее местопребывание, но, возможно, частный детектив... то есть я хочу сказать, если ты сам попытаешься разузнать, где она... Сейчас, когда тебе известно ее имя, это особой сложности не представляет. — Она секунду помолчала, словно ей в голову пришла новая идея. — Я вот о чем подумала. Я слышала, что у нас здесь есть отличный детектив. Кажется, его зовут... Дель Монте. Да. Виктор Дель Монте. Может, тебе стоит позвонить ему с утра, — после того как — подумала про себя Джессика, — Питер первым позвонит ему и растолкует, что причин для проволочек с делом пропавшей Лауры Эшли больше нет.

— Я ухожу, мисс Гарви. Вам что-нибудь еще нужно?

Ева оторвалась от компьютера и с улыбкой взглянула на свою секретаршу.

— Спасибо, Джоан. Ничего не нужно. У меня все есть.

— Снова допоздна? Вот уж воистину вы готовы живот положить за Форчэнов.

Слабое подобие улыбки.

— Стараюсь... — Рука Евы невольно поднялась к золотому сердечку с изумрудами, висящему на шее, — единственному дару, который она приняла от Адама.

— Может, вы как-нибудь освободите вечерок и мы с моим женихом повозим вас по Миннеаполису? У нас замечательный город, а вы, насколько я понимаю, за все это время еще ни разу его толком не осмотрели.

— Что правда, то правда, — задумчиво согласилась Ева. — Нужно время... чтобы акклиматизироваться. Но за предложение спасибо, Джоан. Вот увидишь, немного... приведу все дела в порядок и непременно воспользуюсь твоим предложением.

— Спокойной ночи, мисс Гарви. Я скажу ночному сторожу, что вы опять задерживаетесь.

Ева снова повернула голову к экрану дисплея, но на самом деле она ничего не видела. Уставившись на дисплей, она мыслями возвращалась в Денвер. Идиллические, комические, романтические и даже неприятные сцены прокручивались в ее голове, словно лента старого фильма. Сколько раз человек может смотреть один и тот же фильм? Тем более с таким печальным концом.

Эвелин, говорила она себе после очередной прокрутки ленты, это глупо. Все кончено. Ты все это сделала своими руками, и нечего плакать. Что посеешь, то и пожнешь. Быть тебе одной-одинешенькой.

Ах, если б она могла выкинуть его из головы. Перестать мучить себя пустыми фантазиями. Не предаваться отчаянию. А главное — перестать любить его.

Она попыталась сосредоточиться на экране. Работа. Работа — лучшее лекарство. Сначала она отказалась от предложения Пита возглавить отделение в Миннеаполисе. Место вице-президента по работе с кадрами и значительное повышение оклада показались ей чем-то вроде отступных. Но потом Питу удалось убедить ее, что она заслуживает продвижения по службе и повышения оклада и не в интересах Форчэнов терять такого работника.

В общем, в конце концов Ева согласилась. Она была уверена, что очень быстро после ее исчезновения Адам перестанет заглядывать в свой кабинет в универмаге и вернется к светской жизни и благотворительной деятельности. Так что особых причин для беспокойства нет: вряд ли он узнает когда-нибудь, что она работала и до сих пор работает у Форчэнов. А работу свою она любила. К тому же преданность компании проявила еще до того, как стала душой и телом предана Адаму.

Прошел приблизительно час, и в дверь постучали. Это был ночной сторож. На лице его было написано замешательство.

— Прошу прощения, мисс Гарви, но дело в том... что я нашел мужчину... он прячется в мужской примерочной на шестом этаже... вид у него какой-то ошарашенный. Говорит, что его зовут... Ралф Лорен.

Ева со сторожем уже подходили к лифту, когда тот задумчиво почесал затылок.

— Что-то я никак не пойму. Разве Ралф Лорен — это не известный модельер?

Он стоял посреди мужской примерочной. Ничего ошарашенного в нем не было. Вид у него был потрясающий.

Ева остановилась от неожиданности, у нее прервалось дыхание. Она схватилась за сердце и за золотое сердечко — Адамово сердечко.