Он был таким, каким она видела его на экране телевизора, но голова была без убора. Лицо принца сохраняло выражение решительности.

— Рафик! — невольно кинулась она к нему.

— Белль. Уже поздно. Почему вы не спите? Что стряслось?

— Со мной? Ничего. Но как вы? Никто не мог мне сказать, когда вы вернетесь. Я так беспокоилась. Вас не ранили? — всплеснула Изабелл руками, когда увидела пятна крови на его одеждах.

— Нет, я не ранен. Но я был в больнице.

— Неужели много раненых?

— Вы знаете о взрыве?

— Из телевизионных новостей.

Он обнял Изабелл, и она сказала:

— Вы выглядите усталым.

Принц сел на софу.

— Расскажите мне, — попросила Белл.

— Это не для ваших ушей.

— Оттого что я женщина? — вскипела девушка.

— Вы выбрали не лучшее время для обид, — укорил ее принц усталым голосом.

— Не бойтесь, мои уши многое могут снести. Или вы не желаете говорить со мной, Ваше Высочество?

— Кто-то взорвал бомбу в центре Шакара. К счастью, никто не погиб, но несколько человек серьезно пострадали.

— Это был смертник?

— Нет. Это был трус, который, по всей видимости, использовал дистанционный взрыватель.

— Ради чего?

— Они провозглашают себя борцами за возрождение традиционных ценностей, а по сути являются преступниками, борющимися за власть. На прошлой неделе нашей службе безопасности удалось предотвратить взрыв на рыночной площади.

— Кто был тот пожилой человек, с которым вас засняли на месте взрыва?

— Мой дальний родственник. Он лидер оппозиционной группировки, которая расчищает путь к власти, используя крайние методы борьбы. Они спекулируют на желании некоторых консервативно настроенных членов общества ввергнуть страну в мрак средневековья. Селим использует свой формальный титул шейха, чтобы претендовать на верховную власть в Каруме. Похищение людей является их излюбленным способом давления на мою семью и моих сторонников. Ты догадываешься, по чьей инициативе похитили тебя и Дункана? Таким образом, он пытается влиять не только на внутренний политический климат, но и на мнение мирового сообщества.

— Объясни, почему он потребовал в качестве выкупа Павлиний глаз, ведь ожерелье слишком уникально, его нельзя продать? Не лучше ли было потребовать деньги?

— В данном случае он не преследовал цели обогатиться. Он покусился на безусловную фамильную, династическую, национальную ценность, а не на антикварное украшение. Это все равно что выдернуть из-под правителя трон. Тридцать лет назад моя страна выбрала демократический путь развития, но некоторые кланы не разделяют мнения большинства своих сограждан. Они выбрали своим лидером Селима.

— Но я не понимаю... Все знают, что он участвовал в похищении.

— Все также знают, что в этот раз я оказался бессилен ему помешать. Еще несколько таких промахов, и я перестану восприниматься как гарант безопасности и стабильности в собственной стране.

— А что за ними стоит? Почему тебе трудно им противостоять?

— Влиятельные сторонники и сочувствующие, саботаж и умелая конспирация.

— И что вы намерены предпринять?

Принц улыбнулся. Он взял руку девушки в свои руки.

— Вы правы, Белль, я обязан что-то предпринять. Я сделаю вас своей невестой. Вы станете тем, что ценнее Павлиньего глаза. Люди все еще верят, что любви подвластно всё...

— Вы не шутите? — вырвала Изабелл свою руку.

— Не шучу, — твердо сказал принц.

— Но это невозможно!

— Это было бы невозможно, если бы я этого не желал.

— Это неправильно!

— Неправильно жениться?

— Ваше Высочество, вы понимаете, что я имею в виду. Неправильно соглашаться на брак только потому, что вы выкупили меня у похитителей. Это не основание. Это насмешка над истинными ценностями.

— Как бы вы к этому ни относились, я сделаю так, как лучше для моей страны!

— Тогда надо просто обезвредить Селима и его сторонников. А мне позвольте жить своей жизнью.

— У вас бы не было этой жизни, если бы... — принц вовремя остановился и отвел свои глаза.

Изабелл винила себя за резкость. Она видела, как устал и расстроен Рафик, как он переживает случившееся с его подданными. Изабелл сочувственно посоветовала:

— Вам надо найти альтернативное решение.

— Например?

— Я не знаю, принц. Я плохо разбираюсь в политике и еще хуже знаю вашу страну, совсем не понимаю ваших людей, ваши традиции. Тем более мне не понятна ваша уверенность, что эта женитьба может благотворно сказаться на внутренней обстановке. И реликвию таким способом не вернешь. На мой взгляд, вы заблуждаетесь, принц.