Шрифт:
— Нет! — оглушительно выкрикнула Белл и, собрав все силы, сбила мужа с ног.
В ответ раздался лишь глухой хлопок, перед глазами все поплыло, и мир погас...
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Изабелл пришла в себя в знакомой больничной палате. Неизвестно, намеренно ли ее поместили в ту же самую палату или же так совпало. Но только на этот раз все обстояло значительно серьезнее, и она уж не выказывала такого желания немедленно покинуть больницу.
В прошлый раз ей пришлось залечивать скорее не телесные раны, а душу. Ей не терпелось нырнуть в археологические глубины и забыть обо всем как можно быстрее. Тогда она была героиней сенсации, и ее имя какое-то время не сходило с газетных полос. Теперь же она с трудом улыбалась входящим, и с ней обращались не иначе как с супругой шейха Рафика Камила ибн Макрам аль Актар — наследного принца Карума...
Ее судьба больше не принадлежала Изабелл, это ей дали понять сразу же. Ее благополучием занималась вся страна.
Изабелл лежала без сил и пока мало что чувствовала. Почти ничего, кроме того, что она опять в изоляции, опять вдалеке ото всего мира, с одной лишь разницей, что о ней хорошо заботятся. Но как же она устала от этого вынужденного уединения!
Она плохо помнила, что с ней произошло и почему она вновь попала в больницу.
Когда она впервые очнулась от забытья, то увидела вокруг себя медиков в белых халатах. Она так обрадовалась! Тут же стала, не слыша себя, сыпать вопросами о Его Высочестве. И поняла лишь то, что принц жив, что он в безопасности. Веки ее закрылись, и девушка, легкая и безмятежная, куда-то поплыла...
Но теперь, пробудившись окончательно, Изабелл чувствовала себя так, словно по ней проехал большегрузный грузовик. Каждый вдох и выдох давался с трудом. Но зато она уже наверняка знала, что муж жив. Изабелл равнодушно выслушала, что была ранена, что пуля попала в плечо и что извлечь ее из кости стоило огромного труда.
Врачи, всякий раз входя в ее палату, не забывали сообщить, что она везучая. Дауд, постоянно навещавший Белл, ободрял и нахваливал ее. И мама, с которой они постоянно переговаривались по телефону, разбирая все медицинские термины, уверила Белл, что только везунчик вроде нее мог так удачно поймать пулю, спасти мужа и при этом остаться в живых — и все в один миг, мелькнувший и погасший.
Все вокруг были так возбуждены, а Изабелл ничего не чувствовала, кроме огромного облегчения.
В ее палату внесли невероятных размеров и неописуемой красоты букет.
— Подарок от Его Высочества, — с благоговением сообщила медсестра.
— Рафик, — шепнула сама себе Белл.
Ее губы не издали ни звука, но на душе стало так покойно, так хорошо. Она видела его дважды с тех пор, как очутилась в больнице, но как-то неясно, словно через дымку.
Первый раз — когда она впервые очнулась после ранения. Тогда он высился за спинами медперсонала, был бледен — очевидно, нервничал. Затем она вновь забылась, словно приходила в себя лишь затем, чтобы увидеть его живым и невредимым. Уносясь в беспамятство, Изабелл чувствовала, что он прорвался к ней, сжал ее руку...
Во второй раз она видела Рафика прошлой ночью. Он выглядел совершенно подавленным. Сидел в стороне, не зная, что она очнулась. Смотрел в пустоту, нахмуренный, раздраженный. Она еле пошевелилась. Он вскочил с места, кинулся к ней, сел на край ее койки, и Белл почувствовала, как его небритая щека прижалась к ее щеке. Он запретил ей разговаривать, да у нее и не было для этого сил. Он лишь сидел и смотрел на нее, а она на него, а потом Белл уснула...
Она уже знала, что мама собралась вылететь из Австралии, как только представится такая возможность. Ей рассказали, что служба безопасности приступила к обезвреживанию преступников сразу после раздавшегося выстрела. Что все прошло успешно, вот только ее ранение...
— Белль...
Принц заглянул в ее палату.
Она подняла на него усталые глаза. Он выглядел свежее, чем накануне. Какой красивый у нее муж... От него трудно было отвести взгляд. Изабелл в этот момент предположила, насколько плохо, должно быть, выглядит в эту минуту она сама.
Белл опустила веки и тихо сказала:
— Здравствуй, Рафик. Спасибо, что навестил меня.
— Жена, — сказал, остановившись на полпути, принц. — Я пришел, чтобы забрать тебя домой. Ты еще слишком слаба, и пройдет немало времени, прежде чем ты встанешь на ноги окончательно. За тобой потребуется длительный уход. Ты готова отправиться домой?
— Цветы?
В руках принца были белые лилии — ее любимые. Это могла знать только мама, да еще Розали.
— Да, Белль. Эти цветы от твоих родных.
Он поднес букет к ней ближе, помог присесть, и Белл уткнулась лицом в благоуханный букет.
Подвезли кресло на колесиках, и принц поднял жену на руки, чтобы посадить на кресло.
— Я сама, ты ведь ранен, — слабо запротестовала Белл.
— Те царапины уже давно затянулись, — грустно улыбнулся принц.