— Я чувствую свою вину перед ней. Я должен был оберегать ее ото всех опасностей, — посетовал Дункан.

Рафик серьезно посмотрел на Дункана Макдоналда. Он понимал, что это не пустые слова, что англичанин действительно глубоко переживает не столько произошедшее с ним, сколько тот факт, что не смог защитить девушку. Его чувство было родственно тому, какое испытывал сам принц. Расправив плечи и чуть наклонив голову, принц сказал Дункану:

— От лица всего Карума хочу выразить свои глубокие сожаления по поводу произошедшего с вами инцидента. И должен вам сообщить, что сотрудники службы безопасности в соответствии с моим распоряжением прочесывают весь регион в поисках похитителей.

— Вы полагаете, им удастся выследить этих негодяев? — усомнился Дункан.

— Примите мои личные заверения, — сурово объявил Рафик, родовая гордость которого была задета не на шутку. — Вы сможете сами убедиться в этом, когда будете участвовать в судебном процессе против похитивших вас бандитов. Законы Карума суровы к похитителям и вымогателям.

— Осталось только поймать этих ублюдков, — не оставлял Дункан свой скептический тон.

— Это произойдет в самое ближайшее время, — терял терпение принц.

— В любом случае, Ваше Высочество, если бы вы не появились вовремя... — рассчитывал выразить свою признательность Дункан, но Рафик оборвал его, сказав:

— Мисс Изабелл Уинтерс сделала все зависящее, чтобы тяжелый перелом не повлек за собой вашу гибель. За то, что вы все еще живы, вам следует благодарить только мисс Изабелл Уинтерс. Она поистине удивительная женщина. — Принц подошел ближе и тихо произнес: — Скажите мне: что мы могли бы для вас сделать, чтобы вы чувствовали себя комфортно во время выздоровления?

— Есть одна сложность, которая омрачает мое безмятежное пребывание на этой больничной койке, — шутливо произнес англичанин.

Принц посмотрел на него вопросительно. Дункан пояснил:

— У моей любимой девушки нет визы, чтобы немедленно вылететь в Карум. В общем порядке ее получение может растянуться на недели.

— Я организую ее экстренное прибытие, вы увидитесь с вашей возлюбленной в самое ближайшее время, — заверил Дункана принц. — Когда мисс Изабелл Уинтерс проснется, мы зададим ей подобный вопрос, возможно, и у нее будут подобные пожелания... — осторожно зондировал почву Рафик.

— Сомневаюсь, — покачал головой Дункан. — Разве что у нее будут какие-либо пожелания совершенно иного свойства... — неопределенно предположил коллега.

Изабелл утонула в мягкой коже глубоких сидений длинного лимузина. Она провела в больнице три дня и теперь счастлива была выбраться из скучных белых стен на волю. Чувствуя себя вполне здоровой уже на следующий день, девушка отчаянно настаивала на выписке. Но медицинский персонал, в стремлении угодить принцу, всячески перестраховывался и продержал ее под зорким наблюдением лишних, как полагала Изабелл, два дня.

Теперь же за ней, как за чрезвычайно важной персоной, заехал роскошный лимузин с обходительным шофером. Они выехали с больничного двора. Изабелл искренне полагала, что направляется в свою съемную квартирку. Она предполагала по выписке из больницы немедленно вернуться к своим обычным делам.

Изабелл Маргарет Уинтерс была одержимым ученым. Она не искала всемирной известности, а планировала всю свою жизнь посвятить отдельной области морской археологии. Уже сейчас она имела репутацию дотошного исследователя, помешанного на своей работе.

Девушка успела перед выпиской связаться с археологическим центром и теперь собиралась обсудить с учеными временную нетрудоспособность Дункана, а также детали восстановления их рабочего судна, которое пострадало во время шторма. Но прежде, вернувшись домой, она должна была связаться со своей мамочкой, которая уже почти неделю не получала известий от дочери и, должно быть, мучилась неизвестностью.

Изабелл любовалась видом извилистых улочек средневекового восточного города. Лимузин выехал на огромную городскую площадь, служившую главным торговым местом. В городе уже зажгли разноцветную иллюминацию.

Изабелл — типичная жительница современного мегаполиса, выросшая в геометрической строгости родного города, с трудом привыкала к этим путаным узким улочкам, к их лабиринтам и тупикам. Но когда освоилась, полюбила за особый дух, который не сымитируешь никакими декораторскими приемами, потому что каждый камень этого живого многовекового организма нашептывает свою захватывающую историю — конечно, если научиться слышать...

Уже взрослой девушкой Изабелл почитывала арабские сказки. Но увлекали ее не причудливые сюжеты, иногда непонятные для западного мышления. Белл завораживали сочные описания царственной роскоши великолепных восточных дворцов, многоцветие и благоухание южных садов, обилие золота и россыпи драгоценных камней в убранстве красавиц, в мантиях вельмож, в утвари и украшениях.