Галина много читала. В детдоме, где она выросла, собралась большая библиотека, правда ветхие зачитанные книги через одну приходилось ремонтировать, но это не такая уж большая жертва. Потом кто-то подарил детям несколько "читалок" - и все богатства интернета оказались доступны после несложной подготовительной работы на директорском компьютере. Разумеется, сентиментальные романы она вниманием не обошла, хотя, после "Гордости и предубеждения" и "Джейн Эйр" больше ничего не запомнила. Разум словно отказался впускать в долговременную память информацию, которая ничего существенного не содержала, безжалостно надавливая на слезные железы - она ведь не каменная, пережила вместе с героями все злоключения, и забыла. Остался только солёный привкус на губах. Значительно охотней воспринимались исторические повествования и приключения. Из них запоминались почему-то не те моменты, где герои страдали, а находки или придуманные хитроумные способы, позволявшие выжить или обрести комфорт.

Собственно, детство своё назвать тяжелым или горестным она не может - оно было интересным, вот, пожалуй, верная характеристика. Почти три года после окончания школы провела в областном центре, поработав и в "Макдональдсе", и на стройке отделочником, в магазине продавцом и секретаршей в одной купипродайской фирме. А еще курьером-водителем и даже таксисткой. Девушке из провинции надо было вдохнуть воздуха большого мира, посмотреть на успешных людей и их завистников. Только потом старые детдомовские друзья доверили ей действительно серьёзное дело - дело, способное произвести в этом мире изменение. Маленькое, локальное и, желательно неприметное.

С самого момента обретения сознания она не была одинока, всегда знала, что есть у неё запасной аэродром со взлётной полосой длины достаточной для последующего разгона, даже после вынужденной посадки и ремонта. Даже тут в этом городке есть Жорик и ещё несколько ребят и девчат, принимающих участие в её заботах. А теперь появилось ещё и этот... животное, конечно, но с ним ей значительно спокойней.

К концу лета Галина решилась на серьёзный эксперимент. Вызвала к себе прямо в директорский кабинет одного из опытнейших конструкторов и чуть не с порога, заявила.

– Феоктист Кузьмич, Вам предстоит длительная заграничная командировка, - и подала тому бумаги на отдых в Турции.
– Супруга, как Вы понимаете, следует вместе с Вами, так полагается. Как раз в сентябре сдадите внуков их родителям, и извольте отправляться. Командировочные Вам выдадут в валюте, и билеты до аэропорта тоже доставят. Также заранее оплачены три экскурсии, в которых необходимо принять участие - они отправятся от места вашего проживания в ресорт-отеле.

Кузьмич полистал буклетик, сертификат, страховку и прочие бумаги.

– Две недели, выходит, на сборы. Что же, придётся съездить. А с паспортом заграничным как быть? Не бывало его ни у меня, ни у супруги.

– Вот и ступайте прямо сейчас в паспортный стол вдвоём, думается мне, успеют наши чиновники оформить к нужному времени.

Едва инженер ушел, Галка срочно связалась с мужем.

– Кашенька, выручай! Отправляю человека отдохнуть за счёт завода, а у него нет заграничного паспорта.

Аркадий выяснил имена "беспачпортных" и велел обождать. Через полчаса перезвонил и успокоил - сделают. Сразу стало легче на душе - не любит она ошибаться, а вот поди ж ты, никуда не денешься. Опыта-то жизненного у неё, как ни крути, с гулькин нос. Теперь больше такой оплошки она не допустит - что-нибудь новенькое отчубучит.

Постройка домика для сторожа заняла три дня. Строила как раз гоп-бригада дяди Генриха. В принципе, те же пластиковые листы снаружи, но не рифлёные, а под шлакоблок на них рисунок выдавлен. Кровля железная, а окна и двери - современные, со стеклопакетами. Коммуникации - канализационную и водоснабжения - Каша подтянул заранее, ещё когда возился с коровником, материалы тоже завёз заблаговременно. Три дня, что шла сборка, он непрерывно носился по объекту с рулеткой, угольником и уровнем и костерил строителей за каждую неточность.

– В чертеже четко указан допуск. Три миллиметра в минус и пять в плюс, а у тебя, горе луковое, сколько?

– Семь.

– Вот. Теперь по всей стене пойдёт набегание погрешности и у противоположного угла ширины полотна теплоизоляции не хватит. Переделывай. И все стойки, что по этой стене поставлены, переставь, а то у тебя поверхность начнёт выгибать.

Или:

– Не загибай гвоздь, косорукий! Достань и возьми новый.

– Так сучок же!

– Вот и просверли через него отверстие.

– Отверстие под гвоздь? Да ты офигел!

– Нет, друг любезный, если тут забить в обход сучка, то держать не будет, а он крепкий, может треснуть, если будешь упорствовать, тогда вообще всю доску придётся заменять. Был бы ты профессионалом, догадался бы саморез поставить со сверловочным носиком.

– Ты, сопляк, под стол ходил, когда я уже на стройке работал. Молод, меня учить.

– Молод или не молод, а пока как следует не сделаешь, от меня не отвяжешься, - Кашенька сейчас напоминает стальной клинок, откованный лучом. Галка ни как не может им налюбоваться.