— Ну, я не знаю. Возможно, он сможет объяснить, что такое лунатизм. То есть скажет нам, чём он вызван.

— Сумасшествием, вот чем, пробормотала Майра, обхватив обеими руками горячую кружку. — Я теряю рассудок.

— Прекрати. Не говори так. — Миссис Барнс вдруг поняла, как она устала. — Ты не теряешь рассудок. Происходит что-то такое, чего мы не понимаем. Доктор Стерн прекрасный человек. Он нам поможет. А пока, может быть, поспим вместе в моей комнате? Ну, давай же. Выспимся и забудем обо всем.

— Спасибо, мам. Но сейчас я чувствую себя очень хорошо. Горячий шоколад подействовал. Я успокоилась, сестра Нэнси Барнс. — Майра улыбнулась матери и отпила еще один глоток из кружки.

— Может быть, на время переселить в твою комнату Ким? — предложила мать. — Она так чутко спит, что непременно услышит, если ты встанешь. Тогда она сможет…

Обе вздрогнули, услышав громкие шаги. В комнату с закрытыми глазами и вытянутыми вперед руками вошла Ким в пижаме, украшенной котом Гарфилдом.

— Я лунатик, — простонала она голосом, которым в ее воображении должен был обладать призрак. — Я лунатик…

— Ким! — вскрикнула Майра. Спектакль, устроенный сестрой, не веселил.

Ты нас все время подслушивала? — строго спросила миссис Барнс.

Но обращая на них внимания, Ким, словно зомби, ходила по кухне с закрытыми глазами.

Я лунатик… Берегитесь лунатика…

Прекрати, Ким. Это не смешно, — сказала Майра, качая головой.

Ким, наконец, открыла глаза.

— Видите, я тоже умею ходить во сне.

— Почему ты не спишь? Тебе завтра рано вставать. Забыла про детский сад? — спросила миссис Барнс, положила руки на маленькие плечики Ким, повернула ее кругом и повела к выходу.

— Я сплю. Я хожу во сне, — упорствовала Ким.

Через несколько минут Майра легла. Она чувствовала себя усталой, вконец измотавшейся, но заснуть не могла.

«Нет, не могу, — подумала она. — Я не могу позволить, чтобы снова пришел тот же сон».

Майра уставилась в потолок и чувствовала, как ее все больше и больше охватывает страх.

«Так я вообще никогда не засну», — подумала она.

Уокер так беспокоился о Майре, что прибежал к ней домой до ее ухода на работу. Он был очень хорош в выцветших подрезанных до колен джинсах и красно-белой рубашке «поло».

Майра обрадовалась, увидев его, но сказала:

— Уверяю тебя, незачем было прибегать сегодня утром, я чувствую себя прекрасно.

— Я хотел прийти, — ответил он, с опаской садясь на ковер гостиной и вытягивая перед собой длинные ноги. — Иди сюда, садись.

— Не могу. Опаздываю к миссис Котлер.

— Несколько минут ничего не изменят. — Уокер протянул руки и заставил ее сесть рядом с собой.

— Не будь врединой, — Майра широко улыбнулась и поцеловала его в щеку. Ей нравилось, когда он проявлял настойчивость. Это случалось так редко.

— Расскажи мне, что произошло вчера ночью?

— Я уже рассказала тебе по телефону. Мне больше нечего добавить.

— Странно… — произнес Уокер.

— Странно? Ты так сказал? Ты действительно думаешь, что это странно?

— Да. — Он вдруг задумался, — Да, это очень странно.

— Ах, мне показалось, что говоришь о моей странности.

— И это тоже.

— Огромное спасибо. Когда ты будешь серьезным? Я в самом деле очень боюсь.

— Да я и сказал серьезно. Я тоже боюсь. За тебя. Могу себе представить, как это жутко, когда просыпаешься и выясняется, что ты стоишь под открытым небом.

— Не просто под открытым небом. А на улице Страха.

— Послушай, у меня есть идея. — Он придвинулся к кушетке. — Может быть, я загипнотизирую тебя и попытаюсь выяснить, что с тобой происходит и что означает этот сон.

— Нет, спасибо, — торопливо ответила Майра. Она хотела встать, но Уокер потянул ее назад.

— Нет, я серьезно. Я этим занимаюсь. И думаю, это получается у меня все лучше. Стоит попробовать, тебе не кажется?

— Уокер, ты странный, — Майра встала и направилась к зеркалу в коридоре. Поправляя свою майку, она увидела отражение своего приятеля в зеркале. У него был не на шутку обиженный вид. — Считай, что это мой комплимент тебе, — добавила Майра. Но недовольное выражение не исчезло с его лица.