Шрифт:
Он глубоко вздохнул и дал ей тот же ответ, что и Драстену, когда несколько дней назад брат задал ему такой же вопрос.
« Нэй, девочка», — солгал Дэйгис.
26
« Воспоминания/день девятый. Сегодня мы с Кейоном поженились!
Это было совершенно не похоже на свадьбу, какой я себе ее представляла, но это было просто идеально.
Церемония состоялась в часовне замка. Мы обменялись клятвами, потом записали свои имена в библию Келтаров, на толстом желтоватом пергаменте с золотой окантовкой.
Джессика МакКелтар, жена Кейона МакКелтара.
Драстен, Гвен и Хло были свидетелями. Дэйгис плохо себя чувствовал, поэтому не пришел.
Кейон теперь мой муж!
У нас был свадебный завтрак, торт, и шампанское, и медовый месяц — в дождливый серый день, на огромной кровати у ревущего пламени камина, в пятисотлетнем шотландском замке.
Его клятвы были прекрасны, гораздо лучше моих. Я знаю, что МакКелтары тоже так подумали, потому что Гвен и Хло буквально затаили дыхание, на глазах у них выступили слезы. Даже Драстен, казалось, был тронут.
Я хотела сказать ему те же слова, но Кейон мне не позволил.
Он действительно забавно себя вел. Прижал одну руку к своему сердцу, а другую к моему — это было так романтично! — и сказал:
"Потеряешь ли ты что-то, сохранится мое почтение к тебе.
Останешься ли одна, моя душа будет с тобой.
Придет ли вскоре смерть, моя жизнь станет твоей.
Я дарован тебе".
От этих слов у меня дрожь прошла по всему телу.
Господи, как же я его люблю!»
« Воспоминание/день восьмой: Этим утром мы думали о том, как назовем наших детей. Кейон хочет, чтобы были девочки, похожие на меня, а я хотела бы мальчиков, таких же как он, так что мы решили, что у нас будет четверо детей: два мальчика и две девочки.
(Я согласна и на одного ребенка. Если кто-то там, наверху, меня слышит, Я СОГЛАСНА И НА ОДНОГО, ПОЖАЛУЙСТА!)»
« Воспоминание/день пятый. Черт его побери — он попросил меня не присутствовать, когда это будет происходить!»
Джесси не думала, что этим все закончится. Разговор начался довольно невинно. Они отдыхали на кровати в Серебряной комнате, Кейон растянулся на спине, довольная Джесси лежала на нем. Ее груди прижимались к его мускулистой груди, ноги охватывали его бедра (и каждый раз, стоило ей шевельнуться, по телу разбегались иголочки ощущений от недавнего оргазма). Джесси прижималась лицом к теплой ямке на его ключице.
Они занимались любовью уже несколько часов и как раз смеялись над тем, что пора совершить набег на кухню, но у них не было сил двигаться.
А когда перестали смеяться, повисла странная, неуютная тишина. Такие моменты все чаще случались в последнее время, поскольку слишком много было тем, которые они старались не затрагивать.
— А если разбить зеркало, Кейон? — выпалила Джесси, чтобы прервать эту тишину. — Что может случиться?
Он положил руку ей на затылок, запустил пальцы в темные кудряшки.
— Это зеркало — мое окно, или дверь, как пожелаешь. На самом деле тюрьма, в которой я обитаю, находится в иной реальности. Если зеркало разбить, я застряну там навсегда. И когда десятина не будет уплачена, я умру, как и Лукан. Он — в твоем мире, а я в каменном мешке без окон.
Джесси содрогнулась, представив и возненавидев то, о чем он говорил.
— Если ты знал, что разбитое зеркало не позволит Лукану уплатить десятину, почему же ты не разбил его еще по пути в Чикаго?
— Ох, девочка, до того, как я встретил тебя, никто не мог вызвать меня из зеркала. Я пытался уговорить вора сделать это, но он подумал, что сходит с ума. После этого я решил, что мудрее всего позволить времени и расстоянию отделить меня от Лукана. Тревейн постоянно искал предметы силы, и у него было много знакомых. Я не знал, с какими торговцами он поддерживает связь, и боялся, что, если буду продолжать свои попытки, меня вернут к нему задолго до Самайна. А потом я встретил тебя и понял, что должен защитить тебя. Только поэтому я волновался, как бы стекло не разбилось и ты не осталась без защиты. — Он помолчал, затем тихо добавил: — А кроме того, я никогда так сильно не хотел жить, как с момента нашей встречи. Более тысячи лет жизнь означала для меня только возможность отомстить. А затем, когда такая возможность появилась, жизнь внезапно стала мне очень дорога. Это было самое горькое из лекарств.