— Что? — спросила Джесси, переводя взгляд с одного горца на другого. — О чем вы говорите?

— Не делай этого, — внезапно попросил Кейон низким и напряженным голосом. — Оставь. Это мужской разговор.

— Нэй, это слишком важная тема, чтобы ее замалчивать. У нее есть право знать.

— Это не тебе решать.

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не ошибался, скрывая это от нее.

— Скрывая от меня — что? — попыталась уточнить Джесси.

— Это не твое дело. И держись от этого подальше, — зарычал Кейон на Дэйгиса.

— Нет. Только не после того, что произошло между вами прошлой ночью. Джесси имеет право знать. Либо ты ей скажешь, либо я. Это единственная милость, которую я могу к тебе проявить.

— Кейон? — просительно произнесла Джесси.

Он долго и молча смотрел на нее. На его скулах ходили желваки. А потом он внезапно отвернулся.

И исчез в серебре. Зеркало пошло рябью и сомкнулось за его спиной.

Джесси, не веря своим глазам, смотрела ему вслед. Что же должно было случиться, чтобы после той близости, которую они разделили, он поворачивался к ней спиной и вот так уходил?

— Что происходит? — Она вопросительно посмотрела на Дэйгиса.

У нее в животе появилось неприятное ощущение, и Джесси знала, просто знала, что он скажет нечто такое, после чего она пожалеет, что вовремя не заткнула себе уши.

Услышав, как Кейон бормочет заклинание, Джесси поняла, что сейчас произойдет, и испуганно вскрикнула, предупреждая. Изукрашенный кинжал, оборвавший жизнь убийцы в форме служащей отеля, вылетел из стекла и вонзился в стену — в волоске от левого виска Дэйгиса.

— Не смей отвечать ей, ублюдок. — От этого рычания задрожало серебряное стекло.

— Причинишь вред кому-то из моих людей, и я разобью твое проклятое зеркало, — очень-очень тихо сказал Драстен. — Если бы я не был уверен, что ты промахнулся намеренно, я бы уже это сделал.

Еще один дикий рык донесся из зеркала, и оно затрепетало в раме.

— Что? — слабым голосом спросила Джесси. — Что он мне не сказал?

Дэйгис вздохнул, его прекрасное лицо стало мрачным.

— Все сделки с Туата де Данаан, девочка, — не важно, со Светлыми они заключаются или с Темными, — должны периодически подкрепляться золотом. Договор Келтаров, к примеру, был написан на листе из чистого золота, и его нужно было заключать заново, только если что-то изменилось или если одна из сторон нарушала условия. Но Темные Искусства противоречат природе вещей, а потому требуют более частых выплат. Как и сказал Кейон, Темному Стеклу нужно платить дань раз в сто лет, в годовщину заключения договора, в полночь.

Полные жалости золотые глаза встретили взгляд Джесси, и жуткая пустота в ее животе словно наполнилась кислотой.

— Кейон был связан на Самайн, девочка. Если десятина не будет уплачена тем, кто заключил с зеркалом сделку, — в нашем случае это Лукан, — то ровно в полночь тридцать первого октября соглашение будет расторгнуто, а поскольку Кейон и Лукан жили дольше, чем им назначено природой, они будут вынуждены отдать эти годы. Все сразу. В единый миг.

В библиотеке повисла тишина. Она была тяжелой, удушающей.

— Ч-что т-ты х-хочешь с-сказать? — заикаясь, выдохнула Джесси.

— Ты знаешь, что я хочу сказать, Джессика, — мягко ответил Дэйгис. — Кейон вернулся в Шотландию лишь с одной целью: умереть. В этом заключается его месть. Это его способ удержать Лукана подальше от Темной Книги и закончить все раз и навсегда. Если десятина не будет уплачена вовремя, оба умрут. И все закончится. Бессмертный колдун будет уничтожен, ни капли крови не будет пролито. Все, что Кейону нужно сделать, это продержаться подальше от Лукана до полуночи первого ноября. И он прав, это действительно самый простой и эффективный способ решить проблему. И самый действенный. Мы с Драстеном сможем отследить Темную Книгу и либо вернуть ее прежним стражам, либо самим о ней позаботиться.

Джесси ахнула, глядя на Дэйгиса. Внезапно все, что говорил ей Кейон с момента их первой встречи — а говорил он крайне мало, как она теперь поняла, — предстало перед ней в совершенно ином свете. Джесси покачала головой, прижав руку ко рту.

Теперь, когда она знала правду, все сходилось так четко и логично, что она не понимала, как не догадалась раньше.

Кейон ни разуне обмолвился о планах на будущее. Даже когда она спрашивала, чем он собирается заняться после того, как освободится от заклятия. Он ни разу не проронил ничего похожего на «Господи, как же хорошо будет снова стать свободным!». Он не говорил, что хотел бы сделать после того, как убьет, Лукана, — может, посмотреть кино, посетить ярмарку, увидеть мир, размять ноги. На самом деле он даже ни разу не сказал, что убьет Лукана. Да и с чего бы ему об этом упоминать? Он ведь действительно не будет физически его убивать.