Но когда Ханна огляделась, у нее заныло сердце. Пещера, в которой она находилась, была неправильной формы, с шероховатыми стенами и выступающими каменными плитами. Старый серебряный рудник, как сказала Майя. Значит, это место давно заброшено людьми.

По одну сторону от себя Ханна видела столбы, такие же, как тот, к которому она была привязана. Похоже, они служили опорой для стен.

«Благодаря этим опорам рудокопы, наверное, могли добираться в глубь рудника, – рассеянно подумала Ханна. – А может, они поддерживают свод… или и то и другое».

И эти столбы неустойчивы.

В крайнем случае она просто постарается изо всех сил, чтобы все это рухнуло. А затем будет молиться, чтобы быстрее умереть. Ну а пока она продолжала осматриваться.

Стена, находившаяся справа от нее, – единственная, которую она могла видеть в пятне света, – была удивительно разноцветной. Даже красивой. Не обычный грубый темно-серый камень, а светло-серый камень с прожилками молочно-белого и бледно-розового кварца.

«Серебро иногда встречается в кварцевой породе, – подумала Ханна. Она знала об этом от маминых друзей, палеонтологов. – Но какая мне от этого польза? Это красиво, но бесполезно».

К ней вновь стал подкрадываться панический страх. У нее есть свет. Ну и что? Она может видеть, но у нее нет ничего, что могло бы помочь.

«Но ведь что-то здесь должно быть! Камни… Только камни, и это все… – Ханна передвинулась: один из камней вдавился ей в бедро. – Может быть, я смогу забросать ее камнями… Нет, не камни… Кварц!»

Внезапно все тело Ханны пронизала дрожь. Ее будто ударило током, и она замерла.

«У меня есть кварц!»

Трясущимися руками она поставила фонарь на землю и потянулась за неровным осколком камня, который валялся недалеко. На ее глаза навернулись слезы. Это была кварцевая друза – кристалл прекрасной структуры, пригодный для обработки.

«Я знаю, как сделать из него оружие».

Конечно, Ханна никогда не изготовляла кварцевых орудий в своей жизни. Но Хана из Триречья занималась этим все время. Она делала ножи, скребки, сверла… и ручные топоры. С кремнем работать было легче: его фактура была более однородной. Но кварц был прекрасен…

«Мои руки помнят, как это делать…

Ладно. Успокойся. Прежде всего найди еще один подходящий камень».

Это оказалось совсем просто. Повсюду вокруг нее валялось столько камней. Ханна подняла один, слегка закругленный, и взвесила его в руке: «Этот подойдет».

Подтянув к себе ногу, она положила кусок кварца перед собой и принялась за работу. Впрочем, ручной топор ей был не нужен. Как только она отколола несколько достаточно длинных пластин с острыми краями, она начала пилить ими веревку. Пластины были с неровными, но с острыми, как осколки стекла, зазубринами и хорошо резали пеньку.

Это заняло много времени. Ханне еще дважды приходилось откалывать пластины, когда старые затуплялись. Но она упорно продолжала работать, пока наконец не сдернула один виток веревки, затем еще и еще один. Когда Ханне удалось избавиться от остатков веревки, она почти вскрикнула от радости:

– Свободна! Я сделала это! Я сделала!

Вскочив на ноги, забыв о слабости и о том, что ее продолжало лихорадить, она, танцуя, прошлась по пещере. Потом она подбежала к своему драгоценному фонарю и схватила его.

«Все… теперь я выберусь отсюда!»

Но это оказалось не так легко.

Некоторое время ушло на то, чтобы понять, что делать дальше. Затем она направилась к выходу тем же путем, что и Майя. Ханна шла бесконечными извилистыми коридорами, иногда настолько узкими и низкими, что едва протискивалась в них. Каменные стены были холодными… и влажными.

Несколько раз она попадала в галереи, оканчивающиеся тупиком. И лишь когда Ханна добралась до конца основного коридора, она поняла, как Майя попала сюда.

Ханна стояла в самом низу вертикальной шахты, уходившей вверх, возможно, на сотни футов. Там, в самом верху, Ханна могла различить красноватый солнечный свет.

Шахта походила на гигантский дымоход, разве что стены отстояли дальше друг от друга и были настолько гладкими, что за них невозможно было зацепиться.

«Отсюда никак не выбраться. Наверное, когда рудник работал, здесь было что-то вроде подъемника», – оцепенев, подумала Ханна.

Она плохо чувствовала себя и была очень расстроена. Даже не верилось, что все ее труды пошли прахом.

Она отчаянно стала кричать, глядя вверх, на такой недосягаемый прямоугольник солнечного света. Но когда она охрипла настолько, что почти уже не слышала своего голоса, то поняла, что кричать бесполезно.

«Никто тебе не поможет. Что ж… Значит, ты должна помочь себе сама.

Но все, что у меня есть здесь, – это камни… Нет! Нет, сейчас я свободна. Я могу передвигаться. И могу добраться до опор. У меня есть камни… и дерево».