Бастид, со списком в руках, сделав в нем несколько пометок, выкликает:

— Группа мушкетеров!

Четверо друзей вначале вызывают веселое любопытство у новичков. Однако строгое лицо командира группы д'Артаньяна, внушительный рост владельца гаража Атоса, решительный взгляд студента Арамиса и большущая кобура маленького Портоса не располагают к шуткам.

— Вы возьмете к себе троих. Пикмаль!

Старый крестьянин спокойно становится в одну шеренгу с мушкетерами.

— Лельевр!

Никто не отвечает… Потом Роже Беро спохватывается:

— Вот леший, да ведь это я!

— …и Мишу.

Юный Пейроль с сияющим лицом присоединяется к Беро и своим новым товарищам.

— В книге Дюма, — говорит один из них, — вместо трех мушкетеров стало четверо. Здесь же нас семеро.

— И этого еще недостаточно, — замечает Пораваль, — группа Ф.Т.П. должна равняться нормальному отделению и насчитывать от 8 до 10 человек.

— Командир! Давайте чокнемся!

Бойцы расположились группами на поляне, и новички извлекают бутылки и всякую снедь. Пьют прямо из горлышка или из одного стакана. Все оживляются, говорят одновременно. Беро с шумом откупоривает бутылку.

— Отведайте-ка этого, командир!

Пайрен и Пораваль ходят от группы к группе, но так как приглашения все учащаются, они отзывают Бастида и о чем-то совещаются с ним. Затем, водворив тишину, Пайрен обращается к партизанам:

— Товарищи!… Капитан Пораваль разъяснил вам сегодня, что такое наша дисциплина, дисциплина, основанная на добровольных началах, но строгая и равная воинской в обстановке боя. Он придает особое значение соблюдению тайны, и я с ним совершенно согласен. Однако есть еще один вопрос, также чрезвычайно важный для нашей общей безопасности и успеха, — это вопрос поведения каждого бойца и командира, их серьезного отношения к своим обязанностям. По уставу Ф.Т.П., командир, появившийся в пьяном виде, немедленно отстраняется от должности. Ему грозит расстрел. Для солдата установлены следующие меры взыскания: для первого раза — строгое внушение, при повторном нарушении — отправка на гауптвахту батальона, в третий раз — расстрел.

— Будьте спокойны, — поднимается задетый за живое Беро, — уж мы-то не ударим лицом в грязь…

— В этом я не сомневаюсь, товарищ, и потому первый поднимаю свой стакан за успех твоей группы…

— Я, может быть, был чересчур строг, — говорит Пайрен Поравалю, когда ночью они вдвоем возвращаются лесом на командный пункт.

— Нет, это нам пойдет только на пользу. Теперь, после высадки союзников, когда начался такой наплыв добровольцев, мне думается, надо особенно укреплять дисциплину.

Когда Пораваль покинул «Тайную армию» и перешел в Ф.Т.П., он поставил свои условия: командная должность, соответствующая его чину в армии, и все права, связанные с этим чином. Его военный опыт и знания, активное участие в движении Сопротивления были для него лучшей рекомендацией. Вначале ему поручили командование отрядом в составе около тридцати человек, из которых он сразу же образовал четыре группы, назначив для каждой из них проверенных на деле командиров. В помощь себе, для управления отрядом, он создал из наиболее способных бойцов небольшой штаб. И очень скоро отряд Пораваля мог служить образцом дисциплины и организации. Сразу же повысилась его боеспособность. Поэтому, когда рост численного состава вызвал необходимость сформировать новые подразделения, Пораваль был вызван в штаб батальона для переговоров. Отказавшись от предложенной ему должности комиссара по материальному обеспечению части, он предпочел взять на себя командование ротой, оговорив только присвоение ему чина капитана. И вот сегодня, в день высадки союзников, Пораваль — единственный человек в батальоне, заставивший именовать себя капитаном, — возглавляет роту, состоящую из четырех отрядов общей численностью около ста человек. Его в одинаковой мере боятся и уважают, но бойцы его роты чувствуют себя с ним, как за каменной стеной. Он — настоящий командир.

Пайрен — парижский рабочий. Он относится к тому контингенту молодых французов, которые как раз перед самой войной начали отбывать свой двухлетний срок военной службы. Призванный в армию в момент мюнхенского сговора, он еще находился в ней, в качестве сержанта, когда была объявлена всеобщая мобилизация 1939 года. Попав в плен в период беспорядочного отступления французской армии, он в начале 1943 года бежал из Германии и летом вступил в ряды Ф.Т.П. Пайрен опытнее Пораваля в области партизанской борьбы, но признает его превосходство в знании военного дела. В батальоне он занимает должность комиссара по кадрам. У этих двух людей есть много общего — они одинаково заботятся о поддержании дисциплины, одинаково непреклонны в своих взглядах, и это создает между ними отношения подлинного равенства.

— Прислушайся-ка!…

С поляны, где собрались люди 3-го отряда, доносится песня; она постепенно покрывает шум разговоров, и наконец говор совсем смолкает.

Позади них, там, где сквозь деревья смутно виднеются силуэты сидящих группой людей, чей-то сильный голос подхватывает:

Пораваль и Пайрен останавливаются и слушают.